Аудиокниги в Исполнении "Герасимов Вячеслав": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 73

Евгений Максимович Примаков — экономист, востоковед, блестящий аналитик. Он начинал свою работу собственным корреспондентом газеты «Правда» на Ближнем Востоке, выполнял очень сложные дипломатические миссии во время острейших конфликтов, возглавлял внешнюю разведку СССР, был востребован на высокие государственные посты в кризисных ситуациях. Был председателем Правительства Российской Федерации. Напомню, что именно он (вместе с Русланом Аушевым и Асламбеком Аслахановым) вел переговоры с главарем террористов Арби Бараевым во время захвата «Норд-Оста».

ОВИ?ДИЙ, Публий Овидий Назон (Publius Ovidius Naso; 43 до н. э. — 17 н. э.), — римский поэт. В конце 8 н. э. сослан Августом в г. Томы (порт Констанца в Румынии), где и умер. Не находясь в оппозиции к политическому режиму Августа, Овидий отвергал некоторые формы его идеологической политики (респ. фразеология, идеализация прошлого) и, культивируя индивидуалистическую, главным образом эротическую поэзию, не отвечал требованиям официальной пропаганды. Для первого периода творчества Овидия (до 1—2 н. э.) характерна любовная тематика. В «Любовных элегиях» («Amores») он развивает традицию Тибулла и Проперция; маски поэта и его возлюбленной у него биографически недостоверны, а мотивы эротичной элегии дают материал для изысканной риторической разработки любовной темы. Сочинение «Heroides» содержит послания, которые мифологические героини пишут своим возлюбленным или мужьям; психологически тонко изображены страсть, тоска, ревность и отчаяние покинутых женщин. Установив закономерность поведения влюбленных, Овидий в известных поэмах «Наука любви» («Ars amatoria») и «Средства от любви» («Remedia amoris») дает наставления в области любовных отношений, вводит сценки из римской жизни, изображает нравы «золотой молодежи». Во второй период (2—8 н. э.) своего творчества Овидий переходит к большим произведениям в духе эллинистической «ученой» поэзии. Поэма «Метаморфозы» («Metamorphoses», рус. пер. 1874—76, 1887) задумана как эпос и содержит около 250 мифологиеских и фольклорных сказаний о превращениях людей в животных, растения, созвездия и даже в камни. Уже утратив религиозное содержание, мифы становятся для Овидия зеркалом человеческой жизни, а любовь и любовные страдания — одним из важнейших ее двигателей. На этой основе он пытается создать «непрерывную песнь» — рассказ о судьбах людей, их заблуждениях, несчастьях, гибели, иногда приводящей к слиянию с природой. Так, через превращение одних форм существования материи в другие восстанавливается нарушенное в мире равновесие. Незаконченная поэма «Фасты» («Fasti»; календарь-месяцеслов) в хронологической последовательности (по месяцам и дням) рассказывает о возникновении праздников, исторических событиях, происхождении культов и обрядов. Основа повествования — старинные римские предания. В третий период (8—17 н. э.) Овидий писал элегии и послания, связанные с изгнанием: «Скорбные элегии» («Tristia») и «Понтийские послания» («Epistulae ex Ponto»); содержание их — жалобы и воспоминания о прошлом, описания суровой природы, тоска по Риму, просьбы о помиловании. Таким образом, в ссылке Овидий создает новый жанр римской поэзии — субъективную элегию, не связанную с любовной темой.

«Когда я был маленький, меня отвезли жить к бабушке. У бабушки над столом была полка. А на полке пароходик. Я такого никогда не видал. Он был совсем настоящий, только маленький. У него была труба: желтая и на ней два черных пояса. И две мачты. А от мачт шли к бортам веревочные лесенки. На корме стояла будочка, как домик. Полированная, с окошечками и дверкой. А уж совсем на корме — медное рулевое колесо. Снизу под кормой — руль. И блестел перед рулем винт, как медная розочка. На носу два якоря. Ах, какие замечательные! Если б хоть один у меня такой был!»

Книга «Подвиг Магеллана» — одна из вершин творчества классика австрийской литературы, мастера биографической прозы Стефана Цвейга (1881–1942). В центре повествования — португалец Фернао де Магельаеш, совершивший величайшее плавание эпохи Великих географических открытий и вошедший в историю под именем Магеллана. Отплыв от испанского берега на пяти утлых парусниках в неизвестность, его экспедиция — благодаря невероятному мужеству и железной воле своего командора — совершила кругосветное путешествие и на практике доказала шарообразность Земли. Из двухсот шестидесяти пяти участников экспедиции домой вернулись лишь восемнадцать на одном латаном-перелатаном корабле. Сам Магеллан нелепо погиб в дни своего величайшего торжества на филиппинском острове Мактан, подвиг его был присвоен другими, и только спустя многие десятилетия справедливость была восстановлена. Книга Стефана Цвейга считается лучшей биографией великого мореплавателя.

В настоящую книгу известного русского писателя, автора романа «Мы» Е. Замятина вошли повести «Уездное», «Алатырь», «На куличках», «Островитяне», «Наводнение» и восемь глав незавершенного романа «Бич Божий». Роман посвящен завоевателю Атилле. Рождённый кочевником, он попадает в каменную реку Рим. Он пленник, он чужой. Каждое событие, каждый поступок окружающих его людей формирует и закаляет воинственный характер Атиллы. Он вырастет, он зажмёт их в кулак. Роман похож на мозаику, в которой есть место Приску, писателю-современнику Атиллы, обывателям Рима, а также императору и его двору. Реалистические образы ранних повестей Замятина поднимаются до символизма, до обобщений, за которыми ощущается вечное противоборство добра и зла. Современная писателю реальность трактуется через вечные символы христианства и образы русского фольклора, его стилю присущ динамизм, почти кинематографически быстрая смена эпизодов передает ускорение времени, приближение эпохи социальных и нравственных перемен. Содержание: — Бич Божий — ПОВЕСТИ Уездное Алатырь На куличках Островитяне Наводнение

Денис Драгунский — автор книг «Нет такого слова», «Плохой мальчик», «Господин с кошкой», «Пять минут прощания», «Третий роман писателя Абрикосова»; прозаик, мастер короткого рассказа; политический публицист; журналист, написавший сотни колонок на самые разные темы. События в повести «Архитектор и монах» разворачиваются в начале 1913 года в венском кафе «Версаль». Здесь случайно встречаются двое — немолодой, битый жизнью эмигрант из России и юный наивный австрийский провинциал, бывший террорист и будущий художник. После этой встречи вся мировая история пойдет совсем другим путем…

Умение предугадывать будущее, видеть прошлое — что за ним стоит? В чем заключаются внутренние механизмы самой таинственной из всех человеческих способностей? Феномен ясновидения рассматривается в этой книге на конкретных примерах осуществившихся пророчеств от глубокой древности и до наших дней. Дельфийские сивиллы и Кассандра, Нострадамус и Э.Кейси, Мессинг, Ванга и многие другие… Феерический калейдоскоп поражающих воображение фактов — и не менее интересное изложение всех существующих в современной науке гипотез о природе ясновидения, от Юнга до Козырева.

Беллетризованная биография Тургенева. Зайцев помимо рассказа о жизни классика также пытается анализировать его творчество, реконструировать его мировоззрение. К творчеству и личности Тургенева Зайцев обращался в течение всей своей жизни и написал о нем около двадцати очерков, статей, заметок. Первая из этих публикаций – «О Тургеневе» (под ней стоит дата: 7 сентября 1918) – появилась в сборнике «Тургенев и его время». М., Пг., 1923; републикация А. Д. Романенко в кн.: Зайцев Б. К. Голубая звезда. М: Моск. рабочий, 1989. В статье Зайцев пишет о том, что привлекло, увиделось ему близким, родственным в творчестве русского классика: «Тургенев остался и остается в первом ряду нашей литературы как образ спокойствия и меланхолии, созерцательного равновесия и меры, без сильных страстей, облик благосклонный и радующий – изяществом, глубокой воспитанностью духовной; женственный и как бы туманный. Область влияния его – главнейше молодые годы. Чрез Тургенева каждому, кажется, надлежит проходить. И писавший эти строки рад, что отрочество и юность (раннюю) освещал Тургенев. Ему обязан он первыми артистическими волнениями, первыми мечтами и томлениями, может быть, первыми „над вымыслом слезами обольюсь“. Это чувство к Тургеневу, как к „своему“, „родному“, не оставляло и впоследствии, выдержало Sturm und Drаng модернизма и спокойной любовью осталось в зрелые годы».