Аудиокниги в Исполнении "Цупкин Максим": Очарование Слов и Искусства Голоса

Примечания переводчика:

фр. “Fécamp” – Фекан – город в Нормандии на севере Франции, где родился и был похоронен Лоррен.

Французское название острова “Terre-Neuve” – буквально “Новая земля”.

О матери Лоррена мало что известно, урождённая Паулин Мулат, она не только с детских лет привила ему любовь к литературе, но и пережила сына, умершего в 1906 году.

Настоящее имя Жана Лоррена – Поль Дюваль, он взял псевдоним в 1880 году по настоянию отца, чтобы тот сохранил ему небольшое содержание, когда он бросил изучение права и решил заняться литературой, перебравшись в Париж. Даже в этом, по всей видимости, автобиографическом рассказе, события которого должны были происходить ещё в 1871 году, Лоррен не использовал своего настоящего имени.

Зеленоглазая Сольбьорг вышла замуж за Арнальда, и ей было всё равно — что с ним жить, что одной. Она не любила угрюмого северянина. Она всё время витала в мире грёз и фантазий, и ей снились сны о чайках. Только через несколько лет, когда родилась дочь, Сольбьорг почувствовала, что сны эти могут стать явью.

Рассказ Жана Лоррена «Кошмарная ночь» (Une nuit trouble) из его сборника «Истории пьющего эфир» 1895 года.

Примечания переводчика:
1. Имеются ввиду фантасмагорические гравюры Жака Калло, посвящённые сюжету искушения святого Антония, а также, очевидно, прочие его работы, отличавшиеся гротескными и сатирическими элементами.
2. Имеется ввиду сборник Мориса Роллина «Природа» (La Nature) 1892 года и вошедшее в него стихотворение «Ненастная ночь» (Nuit d'orage), отрывки из которого, приводит Лоррен.
3. Передвижная комнатная печь, получившая своё название от фамилии русского инженера и изобретателя Карла Эрнестовича Шуберского. Несмотря на высокую стоимость, она была экономной и практичной, а потому получила довольно широкое распространение во Франции и буквально спасла парижан во время самой снежной и морозной зимы 1879-80-х годов.
4. Как и все печи с медленным горением, печь Шуберского требовала определённой осторожности в обращении, поскольку выделяла оксид углерода, который при недостаточной вентиляции накапливался в отапливаемом помещении и приводил к удушью. Этим, очевидно, и объясняется ночное происшествие с рассказчиком, его галлюцинации и странное поведение, приведшее к ранению щипцами и потере сознания, но как замечает Лоррен – “Это был сон, и всё же не совсем сон.” – а Стэблфорд добавляет: “Все «Истории пьющего эфир», это истории о привидениях, и все привидения в них неоднозначны, даже если сверхъестественная интерпретация явно предназначена для того, чтобы быть отвергнутой. Все они являются галлюцинациями, но даже когда персонажи действительно просыпаются и обнаруживают, что они видели сон, подразумевается, что их сны были не просто снами. [...] очевидно, что даже сны, которые являются не чем иным, как снами, не лишены смысла.”

Молодой коммерсант Георг написал о своей помолвке с Фридой в письме к другу из России, а потом рассказал об этом своему старому отцу…

В метеорите, упавшем возле побережья штата Мэн, обнаружена записная книжка, сделанная из неведомого людям материала, который не поддается ни химическому, ни физическому, ни какому-либо иному воздействию. Текст, выполненный на прекрасном греческом языке (стилем, характерным для второго века до Рождества Христова), представляет собой рассказ неизвестного. К сожалению, в результате ряда неосторожных опытов последние несколько страниц прочтению не поддаются; сделать предварительную копию никто не догадался. Однако слушатель, возможно, сумеет найти разгадку этого удивительного текста…

Маццини и Берту соединила сильная взаимная любовь, семейная пара мечтала о сыне и первенец рос красивым и здоровым, но в возрасте полутора лет после неожиданного припадка ребёнок стал глубоким идиотом. Та же судьба из-за необычной наследственной болезни постигла ещё трёх сыновей Маццини и Берты. И наконец появилась на свет совершенно здоровая девочка. Отец и мать всячески баловали свою дочку. О четырёх идиотах заботилась служанка.

Друг Рэндольфа Картера Харли Уоррен нашел в некоей книге информацию о некрополе, располагающемся на старом кладбище. Вместе с Картером он отправился туда и спустился в склеп…

Должно быть, это было одно из самых ужасных впечатлений моего детства, и оно остаётся самым живучим из всех ранних воспоминаний. Двадцать пять лет прошло с того маленького злоключения на школьных каникулах, и я до сих пор не могу вспоминать о нём, не чувствуя, как сердце колотится в груди и к горлу подступает тошнота от страха и отвращения.