Жанр "Юмор, сатира" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 119

Писатель Эдвард Ли суров настолько, что северо-западные реднеки молятся на него и просят, чтобы в своих книгах он слал им городских парней побольше. А еще писатель Эдвард Ли с легкостью ложит х** на американских президентов. Причем, на всех сразу. Забудьте про масонские ложи и ордена тамплиеров. Зловещий заговор плетется в куда более мрачном месте.

Эксклюзивный перевод: Павел Павлов
Авторский постер: Иван Кривошеев

Ненормативная лексика.

 

Деревенская история любви хулигана и местной красавицы…

Киберпанк. Зима. Роботы. Молодому гражданину вымышленной страны вездесущая и почти всемогущая система подарила шанс, который молодой человек ждал всю свою сознательную половзрелую жизнь, и на который почти не расчитывал… Но бойтесь данайцев, приносящих колбайцев!

Фельдшер пытается удалить пациенту больной зуб. Начав это делать самоуверенно, он в результате показывает свою неумелость и ломает зуб, так и не ужалив его.

Бахнув горячительного, дед слышит шум на чердаке. Знал бы он, к чему приведёт знакомство с теми, кто оттуда спустится...

Совместная работа с Любовью Солнцевой 

ВНИМАНИЕ!!! В рассказе присутствует ненормативная лексика. 18+

Продолжение серии сатирических историй про (недо)педагогов «Задрипанного учреждения», духовно богатых ребят либеральных взглядов, очень красивого депутата по фамилии Свинаренко и сердитого обер-полицмейстера, который неизменно арестовывает всех вокруг себя. 

В Сказках Матери Торезы каждый может найти себя.

Этим летом мы с мужем решили побывать в одном старинном русском городе, куда давно стремились. Однажды утром мы сели в наш старый «Москвич» и двинулись в путь.

Шедевр джеромовской иронической прозы. В моду входит писательство,— и какой настоящий джентльмен откажется от «пробы пера»! «Книги занимают свое место в мире, но они не являются целью мироздания. Книги должны стоять бок о бок с бифштексом и жареной бараниной, запахом моря, прикосновением руки, воспоминанием о былых надеждах и всеми другими слагаемыми общего итога наших семидесяти лет. Мы говорим о книгах так, будто они — голоса самой жизни, тогда как они — только ее слабое эхо.». «— На самом деле существует только одна повесть, — продолжал Джефсон после долгого молчания, скорее высказывая вслух свои собственные мысли, чем говоря со мной. — Мы сидим за своими письменными столами и думаем и думаем, и пишем и пишем, но повесть остается всегда одна и та же. Люди рассказывали, и люди слушали ее уже много лет тому назад. Мы рассказываем ее друг другу сегодня и будем рассказывать ее друг другу тысячу лет спустя. И эта повесть такова: «Жили когда-то мужчина и женщина, и женщина любила мужчину». Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать чего-нибудь поновее. Он полагает, подобно детям, что в нашем мире еще может быть что-то новое.» «Есть одна волшебная сказка. Я прочел ее много-много лет тому назад, но она до сих пор сохранила для меня свое очарование. Это сказка о том, как один маленький мальчик взобрался однажды на радугу и в самом конце ее, за облаками, увидел чудесный город. Дома в нем были золотые, а мостовые — серебряные, и все озарял свет, подобный тому, который на утренней заре освещает еще спящий мир. В этом городе были дворцы, такие красивые, что в одном созерцании их таилось удовлетворение всех желаний; храмы — столь величественные, что достаточно было преклонить там колена, чтобы очиститься от грехов. Мужчины этого чудесного города были сильны и добры, а женщины прекрасны, как грезы юноши. Имя же этому городу было «Город несвершенных деяний человечества».».