Жанр "Роман, проза" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 586

Ранним солнечным Вилем о народе родного Нарыма. Безмятежная поселковая пастораль под сенью сентиментальной драмы, которую край как не хочется покидать. По одноименной повести 1961 г. Небольшой поселок на сибирской реке, до краев наполненный рыболовецкой бригадой. Рьяный ритм рыбаков, способных засолить улов шутками, расстроен прогулом: вислоухий нравом паренек затерялся в грезах о властной дочери школьной директрисы… В ролях: Ведущий — Выгодский Рувим; Виктория Перелыгина — Анастасьева Маргарита; Полина Васильевна, мать Виктории — Базарова Нина; Григорий Иванович, отец Виктории — Лакшин Яков; Степан Верхоланцев, член рыболовецкой бригады — Борцов Виктор и др. Роли и исполнителиВыгодский Рувим; Виктория Перелыгина — Анастасьева Маргарита; Полина Васильевна, мать Виктории — Базарова Нина; Григорий Иванович, отец Виктории — Лакшин Яков; Степан Верхоланцев, член рыболовецкой бригады — Борцов Виктор и др.

Рассказчик, художник-пейзажист, гостил летом в поместье Белокурова. То ли нега и размеренность сельской жизни, то ли назревающий жизненный кризис, то ли то и другое вместе, привели к тому, что художник забросил работу, бездельничал днями напролет и совершал длительные прогулки по окрестностям.

Очень редко встречаются книги в равной степени веселые и умные. Вот как раз такая вам только что встретилась. «Сказки не про людей» — это калейдоскоп улыбок: мягких, скептических, иронических, саркастических — любых. Книга написана о том, что такое человек, но при этом ее герои — по большей части животные: от попугая Екатерины II до современной русско-американской гориллы. Кроме того, имеются влюбленные шайтаны, интеллигентные микробы, разумные шахматы, ученые муравьи и многое другое. Действие происходит в самых разных местах: от некоторых скрытых частей человеческого тела до открытого космоса, от Зимнего дворца до реки Леты. Редкий жанровый коктейль — анекдот, притча, басня, новелла и волшебная сказка — замешан на языковой игре. После употребления будет очень смешно и чуть-чуть грустно. Рекомендуется детям от семи до семидесяти лет.

Молодой офицер, недавно женившийся, и еще не успевший вкусить ни любви, ни семейной жизни, узнает, что переворот, в котором были замешаны его друзья, провалился и скоро ему — офицеру войск — придется арестовывать собственных друзей. Харакири — единственный для него способ сохранить честь. Он совершает этот «прекрасный» ритуал, а следом за ним харакири делает и кайсяку (помощник) — его юная жена

Можно с детства быть влюбчивой, а в молодости прослыть «старой девой». Можно позволять подругам сводничать, сколько им вздумается, зная, что из этого все равно ничего не получится. Можно не верить в то, что существует ген одиночества, передающийся по женской линии. Но что делать, если факты говорят иное? До поры до времени личная жизнь Анны, точно разноцветное лоскутное одеяло, состоит из множества чужих любовных историй. Но однажды все резко меняется. И она остается один на один с жизнью, в которой не бывает победителей

Я отвечал тогда, что дальше мне вовсе нет необходимости писать, ни единого слова, мои книги уже сказали все, что я хотел бы ими сказать. В свое время мне пришлось и поголодать, и продать машину, и все такое прочее, поэтому было довольно занятно, что уже не надо сидеть до полуночи за работой. Однако почти каждое лето я отправлялся на своем почтенном биплане в плаванье над изумрудными морями лугов на Среднем Западе Америки, катал пассажиров и снова начал чувствовать прежнее напряжение — осталось еще кое-что, чего я сказать не успел. Мне вовсе не нравится писать книги. Если я только могу повернуться к какой-нибудь идее спиной, оставить ее там, во мраке, за порогом, то даже не возьму в руки перо. Но время от времени передняя стена вдруг с грохотом разваливается, осыпая все вокруг водопадом стеклянных брызг и кирпичной крошки, и кто-то, перешагнув через этот мусор, хватает меня за глотку и нежно говорит: «Я не отпущу тебя, пока ты не выразишь меня словами и не запишешь их на бумагу». Именно так я и познакомился с «Иллюзиями». Даже там, на Среднем Западе, когда я, бывало, лежал на спине и учился разгонять облака, эта история постоянно вертелась у меня в голове… а что, если бы вдруг здесь появился некто, действительно мастер этого дела, кто мог бы рассказать, как устроен мой мир и как управлять им? А что, если бы я вдруг встретил так далеко ушедшего по пути… что, если новый Сидхартха или Иисус появился бы в нашем времени, обладая властью над иллюзиями этого мира, потому что он знает реальность, стоящую позади них? А что, если бы я мог встретиться с ним, если бы он летал на биплане и приземлился на том же лугу, что и я? Что бы он сказал, каким бы он был? Возможно, он не был бы похож на мессию, появившегося на испачканных машинным маслом и пятнами от травы страницах моего бортового журнала, возможно, он не сказал бы ничего из сказанного в этой книге. Однако мой мессия говорил: Мы притягиваем в нашу жизнь то, о чем думаем, и если все это так, то есть какая-то причина тому, что этот момент наступил в моей жизни… и в вашей тоже. Вероятно, нет ничего случайного в том, что вы сейчас держите эту книгу; вероятно, в этих приключениях есть что-то, ради чего вы ее встретили. Я думаю именно так. И я думаю, что мой мессия восседает где-нибудь в другом измерении, вовсе не фантастическом, видит нас с вами и довольно смеется от того, что все происходит точно так, как мы это заранее спланировали.

Творчество Шарлотты Бронте, как и ее сестер, Эмили и Энн, — явление уникальное в английской литературе XIX века. Дочери провинциального пастора в Йоркшире. Рано умершие от туберкулеза (Шарлотта в 39 лет, Эмили в 30, Энн в 29), они вписали яркую и самобытную страницу в историю английского романа. «Шерли — пожалуй, самый остросюжетный роман Шарлотты Бронте, сочетающий в себе „готические“ и детективные мотивы. Но его увлекательный сюжет является лишь обрамлением для тончайшей психологической истории непростых отношений мужчины и двух женщин, далеко выходящих за рамки традиционного „любовного треугольника“.

В любом человеке есть художник. Каждый мечтал бы сменить спокойную, размеренную жизнь на страсти и муки творчества. Поэтому непременно в героях книг Маканина читатель открывает частицу себя. Маканин виртуозно исследует психологию таланта, его наивность и жертвенность, самовлюбленность и авантюризм. Проза Маканина — чуткий барометр времени. Именно по ней определяется величие эпохи и самостояние личности.