Жанр "Роман, проза" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 938

Нет другого более распространенного, знакомого всем и каждому, но, в тоже время, более личного и неповторимого чувства, чем первая любовь. Оно приходит к нам в юности, приходит к отличникам и двоечникам, к тихоням-невидимкам и к отпетым хулиганам. Проходя сквозь душу человека, оно преломляется в его сердце, и окрашивается на выходе во все цвета радуги. Если душа человека уже успела замутниться к моменту прихода этого чувства, то его нежность и трепетность зачастую сменяются низменной страстностью и цинизмом. Проходя же сквозь душу чистую и светлую, оно сияет еще сильнее и ярче, вдохновляя влюбленного на большие и маленькие подвиги во имя любимой. Главный герой повести «Бекар» живет музыкой. Она наполняет его жизнь изнутри и снаружи и безраздельно властвует в ней до того момента, пока в его сердце не врывается Она… Повесть о подростках, перед которыми жизнь ставит нелегкий выбор: быть или не быть человеком. Главный герой жертвует будущей всемирной известностью и открывает для себя простую истину: чтобы любовь или талант принесли плоды, они должны пройти серьёзные испытания.

Предисловие автора: Если бы записки эти принадлежали человеку, известному чем-то другим, несомненным… Дело другое. А так, скажите мне даже, что вот жила, допустим, монашка, сестра милосердия, умерла в одиночестве, на чужбине или, хуже того, в центре отечества. И вот от нее остались поразительные записки. Я воспряну душой, сердцем, просветлею, порадуюсь, даже как-то успокоюсь за нас, за людей, но читать, упаси бог, не стану. Я особо как-то даже прочув твую предположительный стиль и дух ее записок. Даже почти что увижу внутренним зрением, – какие-то камни, проросшие травами стены, погоду ее духа, дрова ее одиноких светлых тягот. Поверю, но не стану убеждаться. Вот, так. Ну уж, а если мне скажут, что вот одна там биологиня, из такого-то института, что-то там карябала по ходу своей жизнедеятельности, я просто плюну. А вот если мне сообщат, что запись есть магнитная, как Бродский утром встал один у себя дома, вернее, сначала лежит, вздыхает, читает, шуршит, не хочет вставать, судя по скрипам и томлению пленки, потом встает, тапки нащупывает, шаркает вдаль, там вода течет, потом бурлит, потом молчит почти что,– я стану прослушивать эту кассету. Смею ли я рассчитывать быть прочитанной?

«…Подняв с пола телефон, я нажимаю кнопку, и на засветившемся экране возникает форум. Я начинаю читать, но сразу же останавливаюсь. Практически во всех комментариях, появившихся за последние двенадцать часов, моего сына Джейка называют монстром-убийцей…» Перед нами — жестокая психологическая драма. Выстрелы в местной школе унесли жизни тринадцати учащихся. Один из подозреваемых старшеклассников убит, другой — бесследно исчез. Разъяренная толпа окружает дом, где живет семья пропавшего мальчика. В сторону родителей летят чудовищные обвинения. Потрясенный, доведенный до отчаяния отец бросается на поиски сына…

Автор решил обратиться к лёгкому жанру, к улыбке и коротким воспоминаниям о тех встречах, которые были в его многосторонней многолетней жизни. Действительно, мудрые мысли старика-скотника, заразительная шутка Юрия Гагарина, твёрдое маршальское слово Георгия Жукова, так же как и иронический прищур М. Шолохова, и лёгкая усмешка Фиделя Кастро, создают своеобразный мир улыбки и раздумья. Автор хорошо знаком с XVIII веком — веком Екатерины II. Одна из его работ «Русский смех» рассказывала о становлении первых литературно-сатирических журналов. Одно из первых изданий, не определивших ещё до конца свой жанр, направление и смысл, так и называлось: «Всякая всячина». Автор следует также этому названию и именует свою книгу «Всякая всячина».

Предлагаемая книга воспоминаний «короля зоологических садов и торговцев дикими животными» Карла Гагенбека, выпущенная им в 1908 году под названием «О зверях и людях», занимает в научно-популярной литературе по зоологии и географии особое и очень своеобразное место Основатель и долголетний руководитель крупнейшего предприятия по импорту и экспорту диких животных, а также организатор знаменитого зоологического парка в Штеллингене (близ Гамбурга) Карл Гагенбек (1844–1913) прожил долгую, яркую и интересную жизнь. Ему было о чем вспомнить и что рассказать. Написанная им книга читается поэтому легко и с интересом Гагенбек, получивший весьма поверхностное образование, не был ни исследователем, ни ученым. Он и не претендовал на это: «Вся моя жизнь прошла в практической деятельности», — писал он. Однако сею жизнь он провел в самом тесном общении с дикими животными, хотя и не в их природной обстановке. Это позволило ему провести много интересных наблюдений и сделать из всех этих наблюдений определенные выводы. Карл Гагенбек — это прежде всего предприимчивый и удачливый коммерсант-предприниматель. Финансовая сторона дела почти всегда для него была на первом месте, и в своей книге он этого и не скрывает. Он откровенно хвастается своими коммерческими успехами и ловкими сделками. Не скрывает и того, что его культурно-просветительные предприятия были ему всегда выгодны. Если он иногда и терпел крупные убытки, то не на почве меценатства. Большой риск и убытки в торговле дикими животными неизбежны.

 В сонный американский городишко приезжает удивительная девочка, какой никто еще не видел, и полностью меняет жизнь горожан.

На курортной планете Поллиола с богатейшей фауной и полным отсутствием хищников, существует жесткое, многократно повторяемое правило: «Не охоться!» Почему же запрещена охота в этом месте, словно созданном для королевской охоты? Узнать об этом предстоит приехавшему отдохнуть от работы на неустоявшейся, пузырящейся, взрывающейся планете Капелле, Генриху Кальвадорскому, узнать и вновь повторить для тех, кто придет позже: «Не охоться!»

Я живу в подвале; это результат того, что я во всех смыслах слова опустился.

В комнате всего одно окно, и только верхняя его часть располагается выше тротуара; поэтому на внешний мир я смотрю снизу вверх. Этот мир не так велик, хотя кажется довольно большим.

Я вижу лишь ноги и нижнюю часть тела тех, кто идет по моей стороне тротуара, но, прожив здесь четыре года, как правило, знаю, кто это. Дело в том, что тут мало кто ходит, в глубине тупика.

Вообще я молчун, но случается, что разговариваю сам с собой. В таких случаях я произношу то, что, по моему мнению, важно сказать вслух.

Однажды, стоя у окна, мимо которого только что проплыла нижняя половина туловища жены домовладельца, я вдруг почувствовал себя так одиноко, что решил прогуляться.

Я надел свои лучшие ботинки, пальто, потом, на всякий случай, положил в карман очки. И вышел из квартиры. Преимущество жизни в подвале в том, что когда полный сил ты выходишь из дому, то поднимаешься по лестнице вверх, а когда усталый бредешь назад – спускаешься. К слову, это единственное преимущество.