Монеткин Сергей – Потерянный
74 
Молодой журналист ведёт расследование о массовом исчезновении детей, которое произошло более полувека назад в одной деревне. Сможет ли он докопаться до правды и какие жуткие тайны могут выбраться на поверхность…
Лучшие аудиокниги на русском языке: слушайте бесплатно на Audiobukva.ru, страница 363
Добро пожаловать на Audiobukva.ru – ваш источник лучших аудиокниг на русском языке! Мы предлагаем уникальную возможность окунуться в мир слов и историй, не отрываясь от повседневных забот. Наши аудиокниги – это не просто записи текстов, это волшебные перформансы, созданные профессиональными актерами и голосовыми артистами. С нами вы сможете путешествовать в разные эпохи и миры, переживать захватывающие приключения и исследовать глубины человеческой души. Погрузитесь в увлекательный мир аудиокниг вместе с Audiobukva.ru! С нами чтение становится удовольствием, а каждая история – незабвенным приключением. Начните свое литературное путешествие прямо сейчас и откройте для себя бескрайние миры слов и воображения.
Поздняков Валерий – Статьи из рубрики Непознанное газета-журнал Однако, Жизнь
То, о чем пишет Валерий Дмитриевич, заставляет задуматься о самом важном в жизни любого из нас: о любви, о Боге, о смысле жизни и смерти, о нашем предназначении и об ответственности. Ответственности за жизнь сегодняшнюю, земную, и ту, которая нас ждет после нашего ухода.
Пушкин Александр – Сказка о царе Салтане
Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди – вот полное название сказки Пушкина, знакомой нам с самого детства. Часто мы не обращаем внимания на самые близкие нам сказки, выбирая более экзотические, заграничные, но эта сказка – исключение. Царь Салтан, Гвидон – необычный выбор имен для русского фольклора, но как и название сказки, они выбраны из разных источников. Противостояние Салтана и Гвидона сквозит уже даже из их имен, одно из которых явно восточного, а второе – западного происхождения. Волшебный образ царевны Лебеди собран из знакомых нам русских образов Василисы Прекрасной и Василисы Премудрой, Марьи Моревны и других. Царевна обладает не только житейской мудростью, но и наделена Пушкиным некоторой магией и можно даже сказать божественной силой.
Кригер Борис – Тайна Шопена
Книга представляет собой исследование природы музыкального языка Фридерика Шопена. В отличие от традиционных биографических работ, книга анализирует музыку Шопена через призму взаимодействия психофизики звука, индивидуальной структуры восприятия и внутренней логики художественных приёмов.
Работа демонстрирует, что неповторимость шопеновской манеры не сводится к набору технических приёмов, а обусловлена особым типом музыкального мышления, возникающего на границе дыхания, тишины и микродинамики. Книга исследует не только композиционные особенности, но и онтологическую природу звука: то, как мгновенная атака и затухание тона формируют модель человеческого переживания, а тишина превращается в самостоятельный носитель смысла. Через анализ рубато, микротемпо и спектральной структуры фортепианного звука книга показывает, что музыкальная речь Шопена образует феномен внутреннего времени, не совпадающего с метрическими схемами.
Особое внимание уделено невозможности подражания Шопену. Книга предлагает аргументированное объяснение этой невозможности: шопеновская интонация определяется не формой, а глубоко индивидуальной психикой переживания, построенной на едва уловимых интонационных мотивациях, которые невозможно реконструировать извне. Подробно исследуются скрытые мелодические линии, структуры ожидания, невидимые ходы, формирующие восприятие, а также роль личной биографии как источника своеобразного внутреннего мира.
Относительная новизна исследования заключается в соединении анализа акустической природы рояля с философией восприятия звучания: фортепиано рассматривается как модель сознания, где звук проявляет механизмы появления, изменения и исчезновения переживания. Книга показывает, что художественный мир Шопена позволяет изучать музыку как автономный способ осмысления реальности, не сводимый к эстетике или эмоции, и тем самым открывает перспективу развития философии музыки, которая пытается понять, является ли музыка просто формой искусства или же обладает более глубоким, метафизическим смыслом.
Работа демонстрирует, что неповторимость шопеновской манеры не сводится к набору технических приёмов, а обусловлена особым типом музыкального мышления, возникающего на границе дыхания, тишины и микродинамики. Книга исследует не только композиционные особенности, но и онтологическую природу звука: то, как мгновенная атака и затухание тона формируют модель человеческого переживания, а тишина превращается в самостоятельный носитель смысла. Через анализ рубато, микротемпо и спектральной структуры фортепианного звука книга показывает, что музыкальная речь Шопена образует феномен внутреннего времени, не совпадающего с метрическими схемами.
Особое внимание уделено невозможности подражания Шопену. Книга предлагает аргументированное объяснение этой невозможности: шопеновская интонация определяется не формой, а глубоко индивидуальной психикой переживания, построенной на едва уловимых интонационных мотивациях, которые невозможно реконструировать извне. Подробно исследуются скрытые мелодические линии, структуры ожидания, невидимые ходы, формирующие восприятие, а также роль личной биографии как источника своеобразного внутреннего мира.
Относительная новизна исследования заключается в соединении анализа акустической природы рояля с философией восприятия звучания: фортепиано рассматривается как модель сознания, где звук проявляет механизмы появления, изменения и исчезновения переживания. Книга показывает, что художественный мир Шопена позволяет изучать музыку как автономный способ осмысления реальности, не сводимый к эстетике или эмоции, и тем самым открывает перспективу развития философии музыки, которая пытается понять, является ли музыка просто формой искусства или же обладает более глубоким, метафизическим смыслом.
Лео Малтори – Виг
Когда город превращается в операционную систему, нули и единицы становятся осязаемыми объектами, а вирусы обретают черты человечности. Антивирусные станции, работающие тем мощнее, чем элитнее район, собирают вокруг себя группы людей. Но, несмотря на это, город всегда подвергается атакам вредоносных программ.Однако история первой книги сосредоточена не на хэдволкерах – государственных агентах, охотящихся за этими тварями, и не на бонволкерах – самозваных охотниках. В центре внимания – наёмник, похититель людей, которому всегда поручали извлечь цель из одной точки и доставить её в другую.Кан, принимает очередной заказ и волею случая оказывается втянут в сделку, которая превращает его в приманку для корпорации, стремящейся поймать самый мощный вирус в истории. Та уже проникла в главную операционную систему и пытается выбраться оттуда, что грозит городу катастрофой. Как поступит Кан, когда узнает, что на этот раз он похищает не человека, а помогает вирусу разрушить свой родной город?
Андреев Леонид – Два письма
Герой рассказа (автор первого письма) — художник — принимает мучительное решение расстаться с любимой женщиной, поскольку она значительно моложе. Он делает собственные тяжёлые выводы — но правильно ли он поступил? Второй письмо — от его любимой, и она с таким решением не согласна.
Абдуллаев Джахангир – Падлы
«Доллар растёт — цены растут. Доллар падает — цены не падают. Значит, дело не в долларе, а в падлах". — из YouTube
Эпиграф
«Доллар растёт — цены растут. Доллар падает — цены не падают. Значит, дело не в долларе, а в падлах. — из YouTube, или Жизнь как автор
Улица как экономический барометр
На улице Ташкента репортёр задаёт вопрос, который давно мучает экономистов: — Что происходит с ценами?
Народ, как всегда, отвечает без колебаний.
— Да кто ж знает, брат, — разводит руками Ахмед, продавец моркови. — Доллар вверх — цены вверх. Доллар вниз — цены тоже вверх. У нас, видать, гравитация обратная — всё тянет только вверх.
— А тарифы? — уточняет репортёр.
— Электричество подняли, воду подняли, за мусор — подняли, за интернет — тоже подняли. Осталось только воздух сделать по счётчику. Вдохнул — минус сум, выдохнул — два, — смеётся Ахмед, поправляя ценник.
Жаловаться бесполезно, платить обязательно
Бабушка у лотка с яблоками не смеётся.
— Жаловаться надо, — предлагает репортёр.
— Куда? — вздыхает она. — Они там сами всё решают, а мы тут… стоим и платим.
И правда — вся страна будто живёт в этой формуле: «стоим и платим». Цены растут быстрее, чем доверие, тарифы плодятся, как кролики на субсидиях. Экономисты разводят руками, чиновники рассказывают о «мировых тенденциях», а простые люди уже сами стали экспертами по курсу доллара — правда, только на базаре.
На Западе – закон, у нас – «падлы»
На первый взгляд всё просто: доллар подорожал — всё подорожало. Но в действительности доллар давно стал ширмой, за которой трудятся настоящие мастера — местные «падлы». Они умеют удерживать цены на нужном уровне, создавать видимость конкуренции и формировать лояльную аудиторию.
На Западе таких называют лоббистами. Там их контролируют: требуют отчёты, проверяют связи, наказывают за монополии. У нас — наоборот. Здесь падла не скрывается — она улыбается с экрана, рассказывает про «борьбу с инфляцией» и благодарит народ за «понимание».
На Западе с падлами борются цивилизованно. Антимонопольные комитеты следят, лоббисты обязаны отчитываться, журналисты роют под корпорации, а суд может приостановить любое «чудо-рост». У нас же падлы цветут, как сакура весной: красиво, массово и совершенно безнаказанно.
Здесь падла — не фамилия, а должность. Он может контролировать цену на всё: от коммуналки до картошки, от лицензий до воздуха. А если кто-то решит протестовать — ему быстро объяснят, что справедливость не входит в потребительскую корзину.
Философия ларька
— Всё дорожает, — говорит Саид, продавец обуви.
— А зарплаты?
— А зарплаты — стабильны. Это же наша гордость, — отвечает сосед, продавец носков. — Даже доллар так не держится.
— Может, это мировой кризис? — интересуется покупатель.
— Мировой? — смеётся Саид. — Да я этот кризис вчера на базаре купил! Полкило — кризис, кило — мировой.
В народе давно поняли: чтобы выжить, надо уметь объяснять. Объяснение — это вторая профессия. Пока на Западе инфляцию считают приборами, у нас её ощущают сердцем и желудком. Если народ начал шутить — значит, жизнь опять подорожала.
Чиновник против инфляции
Тем временем чиновник бодро отчитывается по телевизору:
— Дорогие сограждане! Мы активно боремся с ростом цен.
— А что, они уже выросли? — удивляется тётя Гуля с рынка.
— Нет, но мы боремся на упреждение, — уточняет чиновник. — Поэтому, если цены вырастут — значит, не зря боролись.
И вот странное дело — борются годами, а цены всё равно растут. Может, это у них не борьба, а фитнес?
Маленькая победа большой падлы
На совещаниях звучат слова: «инвестиции», «оптимизация», «новые тарифы». Народ эти слова уже переводит без словаря.
«Инвестиции» — значит, ещё подорожает.
«Оптимизация» — кого-то уволят.
«Новые тарифы» — готовь кошелёк.
А ведь когда-то «падлы» были незаметны. Сидели тихо, прятались за чужими решениями. Теперь же — в прямом эфире, с улыбкой. Рассказывают, что всё ради народа. Народ слушает, кивает, а потом идёт платить — за воду, свет, мусор и воздух. Они не производят товар — они производят оправдания. У них своя экономика — экономика объяснений. По сути, «падлы» — это те же разбойники с большой дороги, облаченные властью. И напрашивается вопрос: а в самом деле народ достоин своих «падл»? Да, если не борется с «падлами».
Падлы и народ: гармония интересов
Итак, народ терпит — падлы богатеют.
Народ шутит — падлы не обижаются.
Народ молчит — падлы процветают. Гармония!
А ведь «падлам» тоже нелегко: нужно объяснять, почему всё дорожает и при этом, не моргая глазом.
И только Ахмед с базара философствует:
— Мы, народ, как аккумулятор. Нас заряжают обещаниями, а разряжают тарифами.
— И что делать? — спрашивает репортёр.
— Да всё просто. Пока мы шутим — мы живы. А когда перестанем — тогда и падлы заплачут.
Мораль сей басни
Доллар растёт и падает, но не он главный дирижёр. Главные — те, кто привык управлять всем остальным. Их не волнуют курсы валют, у них своя валюта — бесстыдство, лицензированное на уровне системы.
Так что, как сказал Ахмед, философ с базара: «Не доллар виноват, брат, а падлы. А тарифы — это просто их лучший бизнес-план».
Падлы бывают в каждом обществе. Разница лишь в том, что где-то их называют «лоббистами» и контролируют, а где-то — «ответственными лицами» и награждают.
Но народ живёт дольше любой «падлы». Потому что у народа есть то, чего у них нет — чувство юмора и память.
А это, как показывает история, сильнее любого курса доллара.
Фельетон: Падлы, тарифы и народ
Эпиграф
«Доллар растёт — цены растут. Доллар падает — цены не падают. Значит, дело не в долларе, а в падлах. — из YouTube, или Жизнь как автор
Улица как экономический барометр
На улице Ташкента репортёр задаёт вопрос, который давно мучает экономистов: — Что происходит с ценами?
Народ, как всегда, отвечает без колебаний.
— Да кто ж знает, брат, — разводит руками Ахмед, продавец моркови. — Доллар вверх — цены вверх. Доллар вниз — цены тоже вверх. У нас, видать, гравитация обратная — всё тянет только вверх.
— А тарифы? — уточняет репортёр.
— Электричество подняли, воду подняли, за мусор — подняли, за интернет — тоже подняли. Осталось только воздух сделать по счётчику. Вдохнул — минус сум, выдохнул — два, — смеётся Ахмед, поправляя ценник.
Жаловаться бесполезно, платить обязательно
Бабушка у лотка с яблоками не смеётся.
— Жаловаться надо, — предлагает репортёр.
— Куда? — вздыхает она. — Они там сами всё решают, а мы тут… стоим и платим.
И правда — вся страна будто живёт в этой формуле: «стоим и платим». Цены растут быстрее, чем доверие, тарифы плодятся, как кролики на субсидиях. Экономисты разводят руками, чиновники рассказывают о «мировых тенденциях», а простые люди уже сами стали экспертами по курсу доллара — правда, только на базаре.
На Западе – закон, у нас – «падлы»
На первый взгляд всё просто: доллар подорожал — всё подорожало. Но в действительности доллар давно стал ширмой, за которой трудятся настоящие мастера — местные «падлы». Они умеют удерживать цены на нужном уровне, создавать видимость конкуренции и формировать лояльную аудиторию.
На Западе таких называют лоббистами. Там их контролируют: требуют отчёты, проверяют связи, наказывают за монополии. У нас — наоборот. Здесь падла не скрывается — она улыбается с экрана, рассказывает про «борьбу с инфляцией» и благодарит народ за «понимание».
На Западе с падлами борются цивилизованно. Антимонопольные комитеты следят, лоббисты обязаны отчитываться, журналисты роют под корпорации, а суд может приостановить любое «чудо-рост». У нас же падлы цветут, как сакура весной: красиво, массово и совершенно безнаказанно.
Здесь падла — не фамилия, а должность. Он может контролировать цену на всё: от коммуналки до картошки, от лицензий до воздуха. А если кто-то решит протестовать — ему быстро объяснят, что справедливость не входит в потребительскую корзину.
Философия ларька
— Всё дорожает, — говорит Саид, продавец обуви.
— А зарплаты?
— А зарплаты — стабильны. Это же наша гордость, — отвечает сосед, продавец носков. — Даже доллар так не держится.
— Может, это мировой кризис? — интересуется покупатель.
— Мировой? — смеётся Саид. — Да я этот кризис вчера на базаре купил! Полкило — кризис, кило — мировой.
В народе давно поняли: чтобы выжить, надо уметь объяснять. Объяснение — это вторая профессия. Пока на Западе инфляцию считают приборами, у нас её ощущают сердцем и желудком. Если народ начал шутить — значит, жизнь опять подорожала.
Чиновник против инфляции
Тем временем чиновник бодро отчитывается по телевизору:
— Дорогие сограждане! Мы активно боремся с ростом цен.
— А что, они уже выросли? — удивляется тётя Гуля с рынка.
— Нет, но мы боремся на упреждение, — уточняет чиновник. — Поэтому, если цены вырастут — значит, не зря боролись.
И вот странное дело — борются годами, а цены всё равно растут. Может, это у них не борьба, а фитнес?
Маленькая победа большой падлы
На совещаниях звучат слова: «инвестиции», «оптимизация», «новые тарифы». Народ эти слова уже переводит без словаря.
«Инвестиции» — значит, ещё подорожает.
«Оптимизация» — кого-то уволят.
«Новые тарифы» — готовь кошелёк.
А ведь когда-то «падлы» были незаметны. Сидели тихо, прятались за чужими решениями. Теперь же — в прямом эфире, с улыбкой. Рассказывают, что всё ради народа. Народ слушает, кивает, а потом идёт платить — за воду, свет, мусор и воздух. Они не производят товар — они производят оправдания. У них своя экономика — экономика объяснений. По сути, «падлы» — это те же разбойники с большой дороги, облаченные властью. И напрашивается вопрос: а в самом деле народ достоин своих «падл»? Да, если не борется с «падлами».
Падлы и народ: гармония интересов
Итак, народ терпит — падлы богатеют.
Народ шутит — падлы не обижаются.
Народ молчит — падлы процветают. Гармония!
А ведь «падлам» тоже нелегко: нужно объяснять, почему всё дорожает и при этом, не моргая глазом.
И только Ахмед с базара философствует:
— Мы, народ, как аккумулятор. Нас заряжают обещаниями, а разряжают тарифами.
— И что делать? — спрашивает репортёр.
— Да всё просто. Пока мы шутим — мы живы. А когда перестанем — тогда и падлы заплачут.
Мораль сей басни
Доллар растёт и падает, но не он главный дирижёр. Главные — те, кто привык управлять всем остальным. Их не волнуют курсы валют, у них своя валюта — бесстыдство, лицензированное на уровне системы.
Так что, как сказал Ахмед, философ с базара: «Не доллар виноват, брат, а падлы. А тарифы — это просто их лучший бизнес-план».
Падлы бывают в каждом обществе. Разница лишь в том, что где-то их называют «лоббистами» и контролируют, а где-то — «ответственными лицами» и награждают.
Но народ живёт дольше любой «падлы». Потому что у народа есть то, чего у них нет — чувство юмора и память.
А это, как показывает история, сильнее любого курса доллара.
Ким Саша – Тридевятый отдел
Старший лейтенант Василиса «Лиса» Мудрова — одна из лучших охотниц отдела «999»: дерзкая, упрямая и вооружённая до зубов. Чёрный рынок
магических сывороток, орды несанкционированных биоников, харизматичный враг и выбор между долгом и чужой жизнью — всё это привычный порядок дел для Лисы. Но вместе с новым напарником — самоуверенным стажёром Никитой — она получает задание, которое быстро превращается в смертельную ловушку.
магических сывороток, орды несанкционированных биоников, харизматичный враг и выбор между долгом и чужой жизнью — всё это привычный порядок дел для Лисы. Но вместе с новым напарником — самоуверенным стажёром Никитой — она получает задание, которое быстро превращается в смертельную ловушку.
Примечание
Рассказ с Конкурса fantlab. ru 28-я ФантЛабораторная работа
Страница автора на Author Today author.today/u/NewWorlds
Страница автора на Author Today author.today/u/NewWorlds