Добро пожаловать на
Audiobukva.ru – ваш источник лучших аудиокниг на русском языке! Мы предлагаем уникальную возможность окунуться в мир слов и историй, не отрываясь от повседневных забот. Наши аудиокниги – это не просто записи текстов, это волшебные перформансы, созданные профессиональными актерами и голосовыми артистами. С нами вы сможете путешествовать в разные эпохи и миры, переживать захватывающие приключения и исследовать глубины человеческой души. Погрузитесь в увлекательный мир аудиокниг вместе с Audiobukva.ru! С нами чтение становится удовольствием, а каждая история – незабвенным приключением. Начните свое литературное путешествие прямо сейчас и откройте для себя бескрайние миры слов и воображения.
129
Бен Коффин — мальчик без семьи, который давно привык к одиночеству и утешение находит в библиотеке и фантастических историях. Он не ждёт от жизни чудес, пока однажды не находит бездомного щенка по кличке Флип. Этот пушистый компаньон приводит Бена к Галлее — яркой, неординарной девочке, которая словно воплощает волшебство: её наряды пестрят всеми цветами радуги, а смех прогоняет даже самые тёмные тучи. А ещё у неё папа — фокусник!
Вместе Бен, Галлея и Флип открывают для себя настоящую дружбу, полную искренности, приключений и взаимной поддержки. Но когда над этой дружбой нависает тень, Бену предстоит найти ответ на важный вопрос: почему даже самое дорогое нельзя сохранить навсегда?
Трогательная, светлая и глубокая история о потере, принятии и силе настоящей дружбы.
95
«В 1898 году, в сентябре и октябре, я проехал из Владивостока в Порт-Артур, – большею частью верхом, частью в лодке: в лодке – по Ялу (Амнока-ган).
Ехал не прямо, а с заездами, – то в Корею, то в Маньчжурию.
Во время этого путешествия я собрал прилагаемые сказки.
Двадцать-тридцать корейцев, в своих дамских белых кофточках, в дамских шляпах с широкими полями и высокими узкими тульями, окружали нас, присаживаясь на корточках, и лучший сказочник рассказывал, а остальные курили свои тонкие трубочки и внимательно слушали…»
Содержание
Заяц — Золкин Михаил и Маркина Юлия
Три брата — Зверев Адрей
Восьми-несчастный — Зверев Адрей
Кучи Кантхегана — Шустова Юлия
Художник — Деева Юлия
Пак — Егорова Валерия
Добродетельная жена — Белик Юрий
Отгадчик — Демидов Сергей
Нен-мои — Козлов Дионисий
Чапоги — Егорова Валерия
Знаем! — Евсеев Сергей
Два патриота — Евсеев Сергей
Небесная подруга — Шустова Юлия
Благородный муж — Гордиенко Татьяна
Охотники на тигров — Демидов Сергей
Законные и незаконные дети — Стряпко Анастасия
Еще добродетельная женщина — Белик Юрий
Женское любопытство — Крамаренко Светлана
Наказание — Веселов Илья
Ловкий стрелок — Арсеньев
Конфуций — Арсеньев
Династия Ли — Коробицын Максим
Вторая легенда о царствующей в Корее династии — Коробицын Максим
Легенда о бобре — Демидов Сергей
Ловкий человек — Кургузова Юлия
Выгодный оборот — Жидкова Марина
Желтая собака — Варакина Ольга
Тринадцатилетний муж — Уфимцева Елена
Как появились мыши и с каких пор перестали убивать… — Игнатьева Анжелика
Уан-чине — Игнатьева Анжелика
Еще тысяченожка — Маркина Юлия
Дядя — Уфимцева Елена
Нян и Тори-си — Фугарова Настасия
Кошки — Бохан Елена
Воловий труд — Сеонис Роман
Волмай — Фугарова Настасия
Счастливая могила — Тарасова Татьяна
Тутонтайна — Гордиенко Татьяна
Ни-муей — Козлов Дионисий
Ким — Черкаев Владислав
Курей — Стряпко Анастасия
Сыновняя любовь — Тарасова Татьяна
Права отца — Широкова Людмила
Перевозчик — Варакина Ольга
Водка из камня — Золкин Михаил
Птичий язык — Бохан Елена
Недостойный друг — Черкаев Владислав
Сироты — Уфимцева Елена
Судья — Айканов Вячеслав
Богатырь — Айканов Вячеслав
Любовь — Деева Юлия
Два камня — Стряпко Анастасия
Сын тысяченожки — Арчибасова Алина
Сим-чен — Ульданова Валентина
Честный человек — Сеонис Роман
Ню-сан — Маркина Юлия и Золкин Михаил
Родовая месть — Гордеева Евгения
Похороны — Маркина Юлия
С каких пор в Корее появилось тонкое полотно — Гордеева Евгения
Змей — Золкин Михаил
Жена раба — Крамаренко Светлана
С каких пор женщины Кореи стали вести замкнутую… — Арчибасова Алина
Ко и Кили-Си — Ульданова Валентина
Клятва — Гордиенко Татьяна
С каких пор в Корее носят широкополые шляпы — Козлов Дионисий
135
«Книга как лекарство» — это медицинский справочник, но очень необычный. Его особенность в том, что он описывает целебные средства, которые следует искать не в аптеках, а в книжных магазинах и библиотеках.
Давно известно, что в трудные минуты жизни люди тянулись к книге — чтобы отвлечься от тягостных мыслей или получить разумный совет. Авторы этой книги — британские библиотерапевты Э. Берту и С. Элдеркин — пошли еще дальше, предположив, что чтением можно «лечить» не только психологические, но и физические недуги. Они изучили двухтысячелетнюю историю мировой литературы, так что их «справочник» отличается огромной широтой охвата.
В числе литературных лечебных средств — бальзамы от Бальзака, кровоостанавливающие жгуты от Толстого, мази от Сарамаго, слабительное от Перека и Пруста и многое другое.
99
Человечество уже давно отправляет в космос послания братьям по разуму. В виде спутников с причудливыми табличками и радиосообщений. Того же самого мы ждем и жителей других миров. Но что, если нам пришлют нечто большее, чем обычное «Привет!» или семейное фото инопланетян? И что это «большее» сделает со всей земной цивилизацией?
424
В Лос-Анджелесе под Рождество убит священник. Обстоятельства убийства таковы, что можно предположить ритуальный характер мерзкого святотатства. Однако за этим последовала смерть молодой женщины, от подробностей которой и у опытных полицейских кровь застыла в жилах. Это позволило Роберту Хантеру на миг почувствовать всю безграничную жестокость того, кто вызвал его на поединок. Столкнувшись лицом к лицу с абсолютным злом, не ведающим ни жалости, ни сострадания, Хантер понимает, что призван любой ценой остановить его…
90
Эта книга представляет собой развернутое повествование об идеях Теодора Адорно — одного из самых влиятельных и противоречивых мыслителей XX века. В ней прослеживается его путь от ранних философских и музыкальных интересов до зрелых работ, в которых он анализировал капиталистическую повседневность, массовую культуру, политику, искусство и природу мышления. Каждая глава раскрывает ключевые элементы его критической теории — от отрицательной диалектики и примата объекта до концепции повреждённой жизни и негативной утопии, — показывая, как они складываются в целостный, хотя и принципиально незавершённый метод. Через анализ его взглядов и сопоставление с другими интеллектуалами века книга не только реконструирует философский мир Адорно, но и ищет способы применить его подход к сегодняшней политике, медиа и культуре, а также осторожно прогнозирует, что из его идей сохранит силу через столетие. Это исследование адресовано тем, кто хочет понять, как мысль, избегая окончательных ответов, может оставаться инструментом сопротивления и критической честности.
74
Двое друзей отправляются на спокойный отдых в глухие леса Коми, где их ждёт встреча с древним злом. То, что начиналось как обычный отпуск, превращается в отчаянную борьбу за выживание когда они обнаруживают, что местные леса хранят древние тайны.
87
Зачем разбирать современную поэму не самого известного автора, выстроенную на мифах о Геракле, под углом зрения, который вряд ли приходил в голову ни эллинистам, ни романтикам XIX века, ни даже поэтам Серебряного века, для которых античность была привычным материалом — как мрамор, из которого можно вытесать аллегорию?
Это простейшая часть вопроса. И ответ так же прост. Затем, зачем в разные эпохи перечитывали древний миф, соизмеряя в нём «героическое» с «человеческим», «сакральное» с «повседневным», а внешнюю рельефность подвига — с его внутренней ценой. Затем же, зачем в позднейшие времена примеряли Геракла на роль орудия или жертвы — в зависимости от того, нужна ли эпохе фигура победителя чудовищ или фигура, исчерпанная подвигом.
А потом — чтобы выяснить, кто и как способен сопротивляться обмельчанию мифа, когда подвиг начинает напоминать пиар-кампанию, а чудовища — пресс-релизы. И, наконец, чтобы сопоставить «античное» и «современное», «вселенское» и «локальное», то есть — в пределе — универсальный образ героя и его сегодняшние, слишком узнаваемые проекции.
Это не значит, что наши категории лучше прежних или способны исчерпать предмет — Геракла будут перечитывать всегда. Но тонкость в том, что именно сейчас, в эпоху переизбытка слов и образов, подвиг как понятие оказался под подозрением.
