Аудиокниги в Исполнении "Гаврилов Денис": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 3

Особо ценным является то, что о. Лев написал, а о. Владимир перевел книгу-вопрошание. Сейчас можно встретить книги с ответами, типа «1001 ответ священника», эти готовые ответы лишают христианскую жизнь самого главного — следования человека за Христом. Все это, на фоне успешного возрождения Русской Православной Церкви, «прекрасных отношений Церкви и государства», открытия храмов, золочения куполов, массового миссионерского и социального служения, представительных молитвенных стояний — все это создает у христиан «ощущение своей силы».

А книга о. Льва (Жилле) (который даже имени своего не поставил на титульном листе, именуя себя «монах Восточной Церкви») — о том, что, встречаясь с Богом, человек оказывается «абсолютно незащищенным, обнаженным».

Я верю в любовь. Но убеждён в том, что для большинства людей существуют проблемы любви к самим себе и к другим. Вступая в брак, мы счастливы, полны уверенности и надежды, расположены идти друг другу навстречу — не по легкомыслию и не потому, что не знаем о предстоящих трудностях или о разности характеров, просто мы уверены в том, что сила нашей любви преодолеет всё. Тем не менее в большинстве случаев это не так. Сегодня супругов, даже любящих друг друга, разделяет глубокое одиночество. Цель этой книги — дать надежду всем, кто верит в брак. Однако это не учебник, полный правил для применения в совместной жизни. Проработав много лет консультантом по вопросам супружеских отношений, я убедился в том, что подобные методы и предписания не приносят никаких результатов. Людям нужен текст, который поможет им понять самих себя и внутреннюю сущность другого человека.

«Аскетические опыты» епископа Игнатия написаны с большим вдохновением и очень выразительно. Начертывается идеал духовной трезвости, с особенным предостережением против мечтательности. Но аскетическое приготовление, смирение и самоотречение, не заслоняет таинственной цели всего пути: стяжание мира Христова, встреча с небесным Странником и Гостем ищущих душ. «Ты приходишь! — я не вижу образа пришествия Твоего, вижу Твое пришествие…» — писал об «Аскетических опытах» Игнатия (Брянчанинова) Флоровский.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) предваряет свои «Аскетические опыты» следующими словами:

«Читатель, знакомый с Преданием Православной Восточной Церкви, легко усмотрит, что в предлагаемых его вниманию Опытах изложено учение святых Отцов о науке из наук, о монашестве, — учение, примененное к требованиям современности. Главная черта, которою отличается деятельность древнего монашества от деятельности новейшего, заключается в том, что монашествующие первых веков христианства были руководимы Боговдохновенными наставниками, а ныне, — замечает преподобный Нил Сорский согласно с другими позднейшими Отцами, — монашествующие должны наиболее руководиться Священным Писанием и писаниями Отеческими, по причине крайнего оскудения живых сосудов Божественной благодати. Объяснение этого направления и необходимости в нем составляет основную мысль Опытов на всем их пространстве.

Статьи, из которых состоит моя книга, написаны в разные времена, по разным причинам, преимущественно по поводу возникавших аскетических вопросов в обществе иноков и боголюбивых мирян, находившихся в духовном сношении со мною. Оканчивая земное странствование, я счел долгом моим пересмотреть, исправить, пополнить, собрать воедино и издать печатно все статьи, написанные мною в сане архимандрита. Счел я долгом моим сделать это по двум причинам: во-первых, по той, что многие статьи распространились в рукописях с большими или меньшими погрешностями; во-вторых, по той, что признаю себя обязанным представить христианскому обществу отчет по согляданию мною земли обетованной, точащей духовные дары и блага, — по согляданию монашеской жизни, какою она является в святом Предании Православной Восточной Церкви и какою Промысл Божий привел созерцать ее в некоторых живых представителях ее.

Затем остается мне просить у читателей снисхождения к моему скудоумию и молитв об убогой душе моей».

Сборник изречений старца Порфирия Кавсокаливита и рассказов о нем, извлеченных из разных публикаций. Изречения систематизированы по рубрикам «Брак», «Ссоры», «Любовь» и пр.

«Милый друг, иль ты не видишь, что все видимое нами – только отблеск, только тени от незримого очами». Эти строки Владимира Соловьева, выдающегося русского философа-мистика, историка религии и православного вольнодумца, можно считать квинтэссенцией его творчества, весь пафос которого заключается в торжестве сознательной веры над разрушительным эгоизмом и безбожием. Станет ли Россия когда-нибудь Царством Христовым на земле, как об этом мечтал В. Соловьев? Удастся ли ей творчески соединить в себе Восток и Запад, как это когда-то случилось с христианством при его возникновении?

Именно этой проблеме и посвящена знаменитая работа В. Соловьева «Духовные основы жизни».

«Благая весть! Как это оценить? Где-нибудь далеко-далеко в холодной, негостеприимной чужбине, быть может, в суровом вражеском плену, томится дорогой вам человек. Вы ничего о нем не знаете. Пропал — как в воду канул. Где он? Что с ним? Жив ли? Здоров? Быть может, обнищал, нуждается во всем…

А кругом холодные, равнодушные чужие люди… Ничего не известно. Томится сердце, тоскует. Хоть бы одно слово: жив или нет? Никто не знает, никто не скажет. Ах, какая тоска! Господи, пошли весточку! И вот в один прекрасный день стучатся в двери. Кто там? Почтальон принес письмо! От кого? Боже правый… Неужели? Да, да… На обороте письма знакомый милый почерк: неправильные крупные буквы, его почерк. Весточка от него. Что он пишет? Вы торопливо разрываете конверт и читаете с замиранием сердца. Слава Богу! Все хорошо: он жив, здоров, всем обеспечен, собирается приехать на родину!.. Сердце наполняется благодарной радостью. Господи! Как Ты милостив! Ты не забыл, Ты не оставил, Ты не отверг убогой молитвы! Как благодарить Тебя, Создатель?

Таково впечатление от благой вести. Но в личной жизни это выглядит сравнительно слабо. Почему же Евангелие называется Евангелием? Почему оно является благою вестью? Это весточка из потустороннего мира на грешную землю. Весть от Бога страдающему, томящемуся во грехе человеку; весть о возможности возрождения к новой, чистой жизни; весть о светлом счастье и радости будущего; весть о том, что все уже для этого сделано, что Господь отдал за нас Своего Сына. Человек так долго, так страстно, так тоскливо ждал этой вести».

«Три старца» — книга Виктора (Мамонтова), повествующая о жизни и подвигах Серафима (Тяпочкина), Тавриона (Батозского), старца Космы.

Архимандрит Виктор (Мамонтов) — наш современник, чья внутренняя интеллигентность сочетается с благодатным даром старчества. Он родился на Дальнем Востоке, учился в Москве, был послушником в Почаевской лавре, и после — оказался в Латвии. Филолог по образованию, он начинал свой монашеский путь под руководством старца Серафима (Тяпочкина) и митрополита Леонида (Полякова). С их благословения он в 1980 г. пострижен в монахи и в 1982 г. рукоположен в священники. Недолго служил в Тукумсе, небольшом городке недалеко от Юрмалы и Риги, но с того же 1982 г. он остается в Карсаве. В годы жизни в Латвии, при митрополите Леониде, он был духовником Рижского Свято-Троице-Сергиева женского монастыря. Архимандрит Виктор широко известен как автор статей и воспоминаний по истории Русской Церкви, в которых особое внимание уделено опыту новомучеников и исповедников Российских XX века. В 90-е гг. к нему за советом ехала вся страна, а отец Виктор, скорее, молился, чем давал прямые советы — и ответы приходили. И сегодня маленькая Карсава на границе Латвии с Россией служит местом международного паломничества. 8 ноября 2016 года о. Виктор отошел ко Господу, но светлый и радостный его взгляд навсегда останется в сердцах тех, кто имел милость от Бога общаться с ним.

Инквизиторство, ханжество, лицемерие, враждебность, узость и т. д. и т. д. — все недостоинсва и просто недостоинство христиан, разве не говорят о недостоинстве христианства как такового? Конкретная жизнь христиан, конкретные их грехи всегда были лучшим аргументом противников христианской веры. Однако можно ли судить о каком либо идеале по его НЕвыполнению (ведь тогда идеала просто нет)? Разве люди невыполняющие тот или иной исповедуемый ими идеал еще имеют к нему какое нибудь отношение? Если христианин ненавидит, то не очевидно ли, что он уже предал религию любви (и что он — нехристианин)? Или мягче: не правильнее ли судить о природе того или иного идеала по нему самому, объективно? (в конце концов, любой идеал невыполним — мы можем лишь бесконечно приближаться к нему по асимптоте).

Идеал должно судить по его высшим проявлениям, никак не по низшим (по удачам, а не неудачам). На тысячу ложных гипотез приходится одна верная — и мы не отвергаем науку, на тысячу бездарных книг — одна гениальная, но мы не прекращаем писать и читать. Христианский идеал высок, бесконечно высок, и судить его надо по святым, а точнее по Самому его Идеалу — Христу. Христианство — это Христос, а христиане — те кто хочет быть с Ним. Те кто не идет Его путем — не христиане.