Жанр "Биографии, мемуары" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 81

Эта книга о самобытном советском композиторе и певце, популярнейшем в недалёком прошлом артисте советской эстрады, Евгении Григорьевиче Мартынове (1948-1990). На интереснейшем фактическом материале раскрывается жизненный и творческий путь ярчайшего представителя профессионального песенного искусства Советского Союза последних двух десятилетий. В увлекательной форме автор повествует о мало- или совершенно неизвестных широкой аудитории фактах биографии артиста, особенностях его характера, сугубо личных сторонах жизни.

В 2008 г. канадская журналистка Аманда Линдаут и австралийский фотограф Найджел Бреннан отправились в Сомали, чтобы готовить репортажи из этой «горячей точки» Африканского континента. По дороге в лагерь беженцев недалеко от Могадишо они были захвачены в плен вооруженным отрядом исламских фундаменталистов. После освобождения Аманда в соавторстве с Сарой Корбетг издала мемуары о выпавших на ее долю испытаниях. Это горький рассказ о 460 днях страданий и насилия, но также преодоления страха и боли. Книга получила горячий читательский отклик по всему миру.

Впервые в серии «Жизнь замечательных людей» выходит жизнеописание одного из величайших русских святых – преподобного Сергия, Радонежского чудотворца. «Игуменом земли Русской» называли его еще при жизни. Но жизнь Сергия отнюдь не замыкалась в стенах созданного им Троицкого монастыря; его по праву считают крупным политическим деятелем эпохи Куликовской битвы. Так что же это был за человек? Какую роль сыграл он в истории России? Каковы были его нравственные идеалы и политические взгляды? Как складывались его отношения с «сильными мира сего»?
Автор книги, известный историк Николай Борисов, на основании многолетнего и скрупулезного исследования всех сохранившихся источников восстанавливает подлинную, а не легендарную биографию нашего великого соотечественника.

"… Почему-то считается, что… актер на склоне лет своих обязан опубликовать мемуары. Вот обязан, и все тут! С таким утверждением я столкнулся давно, еще в молодости… И вот с тех пор у меня возникла стойкая ненависть к этой предполагаемой акции — написанию книги. … Но случилось так, что я заболел и оказался надолго оторванным от театра… Я просто тосковал и развлекал себя воспоминаниями о своей актерской жизни. И вот тут-то понял: а ведь действительно пришла пора писать. Начал, не зная, как сложится книга, и сложится ли вообще, и как ее назову… Точно знал только одно: мемуары писать не буду, из пережитого буду делиться тем, что наиболее взволновало, ярче врезалось в память.… Не судите слишком строго, будьте милостивы". Ростислав Янович Плятт — имя, дорогое каждому театралу. Имя, к сожалению, теперь принадлежащее истории. Как принадлежат истории люди и события, о которых он успел так живо и интересно рассказать.

Говоря о газетных статьях великого Бернарда Шоу (1856—1950) на музыкальные темы, автор подробной биографии писателя Хескет Пирсон рискует утверждать: «В первый и последний раз за всю историю английской критики человек с улицы получал удовольствие от газетной статьи, посвященной музыке». Шесть лет, с 1888 по 1894 год, действовал Шоу па ниве рецензентского труда и оставил замечательные образчики, которые и в наши дни кажутся столь же захватывающе-яркими по языку, тонкими по мысли и — в высшей степени ответственными по человеческой и художнической позиции. Сегодня российская критика в области разных видов искусств выдавливает из себя по каплям советского раба официозного «припечатывающего» суждения, справедливо отрицает цеховую солидарность, отстаивает свое право не стесняться в выражениях как возможность растоптать в прах усредненный, «взвешенный» язык советской критики. Однако эйфория свободного творчества постепенно увела большинство критиков в область безответственного бульварного бормотания, главными достоинствами которого считаются хлесткость суждения и «постмодернистски»-фрагментарная бессвязность мыслей. Критические опыты Шоу, со страстью боровшегося за свободу суждения, но отвечавшего за каждое слово всем своим человеческим и художническим существом, могут послужить хорошим уроком многим «легким перьям», без веских внутренних оснований присваивающим себе право судить о музыкальном творчестве. Впрочем, статьи Шоу еще раз подтверждают для нас простую истину: в условиях свободного словоизъявления каждый пишущий предстает перед публикой в своем истинном, «непричесанном» виде — и таким входит (или не входит) в историю журналистики или литературы. Шоу — острослов и балагур, от его замечаний, подчас ехидных до оскорбительности, вчуже бросает в жар даже сегодня, когда адресатов его колкостей давно пет в живых, Но мы ясно ощущаем: перед нами не упражнения зубоскала, по отчаянные возгласы того, кто порой теряет терпение перед чьей-то художественной несостоятельностью, узостью кругозора, плебейским желанием любыми способами занижать планку. Не отказывая себе в предельной искренности, автор «Пигмалиона» учит себя и нас свободному языку высокообразованного критика, равно чуждому дешевым вульгаризмам «кокни» и псевдоученым выкрутасам «академизма» (этот умопомрачительный, сверкающий всеми красками язык, увы, не слишком легко укладывается в русские формы). Шоу может ошибаться — но всегда в пределах своей целостной системы восприятия, которую он построил па фундаменте прямого чувства и каркасе точной мысли. Придавая некоторым эссе черты страстного монолога или оживленного диспута, Шоу, помимо всего прочего, подтверждает свою репутацию первого английского драматурга XX века. Многие музыкально-критические статьи Бернарда Шоу давно стали достоянием русской читающей публики: в 1965 году в издательстве «Музыка» вышла книга «О музыке и музыкантах», любовно составленная и тщательно переведенная С.Кондратьевым (под общей редакцией И.Бэлзы). Переводы из этой книги послужили основой для нашего сборника, дополненного статьями из английского издания 1978 года („Вегnагd Shaw. The Great Composers").

Новую книгу Даниила Гранина нельзя отнести к какому-либо литературному жанру в ней он отступил от своей привычной стилистики. Книга-размышление написана в форме кратких заметок, охватывающих промежуток времени от конца 30-х до наших дней. В этих изящных новеллах автору удалось передать гнетущую атмосферу послевоенных 40-х годов и ее воздействие на человеческие судьбы. Беспощадны его мастерские «штрихи», рисующие современную действительность. Важные вещи перемежаются заметками из записных книжек об увиденном и услышанном — нелепом, смешном, анекдотичном.

Этот дневник не путеводитель по Армении, не описание достопримечательностей, кухни и традиций, а внутреннее осмысление великой страны, наследницы древнего Урарту, восприятие необычное, в котором лиричность и трагизм переплетаются воедино, в многоголосую симфонию, звучащую среди скал, ущелий и древних храмов. Это путешествие неожиданно привело автора не только к восхищению самой страной, культурой, людьми, но и к глубокому сопереживанию, вызванному трагедиями геноцида и Карабахского конфликта. Лирические заметки об армянском алфавите, ереванской архитектуре, Гюмри, Гегарде, Гарни, Нораванке дополняются прекрасными легендами, а затем сменяются полными гнева и боли записями, призывом к каждому человеку — думать, сострадать, учиться изменять мир к лучшему, проявлять гражданскую позицию, не ограничиваться кругом мелких житейских дел.

Евгений Табачников — врач-иглотерапевт, но книга его воспоминаний посвящена не медицине. Это живые, увлекательные рассказы о людях, которые были легендами советской эпохи — и в то же время родными и близкими повествователя. В первую очередь это отец автора — Модест Табачников, создатель любимых в нашей стране песен «Давай закурим», «Одессит Мишка» и многих других. На страницах книги вы встретитесь с прославленным футболистом Андреем Старостиным, популярным драматургом Исидором Штоком, цыганскими актрисами сестрами Кононовыми, «музой русского авангарда» Лилей Брик… Помимо повествования о «последних могиканах», составивших славу минувшего века, Е. Табачников рассказывает о перипетиях своей жизни и необычных людях, с которыми сводила его судьба. А представят книгу читателям известные журналисты В. Познер и А. Букалов.