Жанр "Биографии, мемуары" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 88

Максим Гуреев представляет аудиокнигу, посвященную личности Даниила Хармса — одного из самых необычных и загадочных писателей XX века. В произведении «Даниил Хармс. Застрявший в небесах» автор предлагает переосмысленный взгляд на биографию этого выдающегося человека, который был не только детским поэтом, но и активным участником литературных объединений «чинари» и «обэриуты».

Гуреев тщательно исследует важнейшие моменты жизни и творчества Хармса, опираясь на его письма, воспоминания, воображаемые диалоги, стихи, а также автографы, рисунки и фотографии. Хармс полагал, что его жизнь должна быть искусством — не просто эстетическим стремлением, а глубокой экзистенциальной осознанностью своего существования.

Эта книга — не трактат и не учебник. Она не стремится пересказать Эриха Фромма и не повторяет за ним. Здесь философия становится не цитатой, а поводом — для полемики, споров, внутреннего трения. Исходя из идей Фромма, автор идёт дальше, ставя под сомнение саму возможность зрелости в эпоху, где свобода сведена к выбору между брендами, а любовь — к алгоритму совпадений. Это размышление о человеке, который потерял себя среди симулякров, о страхе быть собой, о тревоге, замаскированной под успех. Книга ищет не ответы, а честные формулировки вопросов. В центре — не философ, а человек, который ещё не решил, спасать себя или прятаться.

Во второй книге вдохновляющего автора и мотивационного спикера Ника Вуйчича — продолжение бестселлера «Жизнь без границ» — он делится личным опытом преодоления трудностей и поиска внутренней силы. Рождённый без рук и ног, Ник стал символом мужества и веры для миллионов. Он рассказывает, как справляться с жизненными испытаниями — от неудач и болезней до одиночества и дискриминации — и превращать их в ступени к успеху. Главное послание книги: вера, подкреплённая действием, делает человека по-настоящему неудержимым.

Фритьоф Нансен — путешественник, ученый, дипломат и норвежский политический деятель. Символ мужества, воли и гуманизма. Нансен — символ самой Норвегии. Однако не стоит забывать о том, что Нансен все же был простым человеком, со свойственными ему слабостями и желаниями: о романах красавца-полярника ходили десятки легенд. У Нансена был тяжелый характер, его всю жизнь мучили самые разнообразные противоречия, а современники считали его анархистом. Не секрет, что девизами Нансена были «Против течения!» и «Сжигая за собой мосты!». Несмотря на широкую известность Фритьофа Нансена, многое о нем забыто, а кое-что и вовсе неизвестно нашим современникам. Нансен был выдающимся ученым-биологом, политическим деятелем, много сделавшим для получения Норвегией независимости в 1905 году, и дипломатом, сумевшим «добыть» для своей страны короля. Кстати, «королевскую должность» предлагали и самому Нансену, но он отказался, заявив, что он «слишком большой эгоист и предпочитает сохранить полную свободу действий и быть свободным человеком». Более того, Фритьоф Нансен был прекрасным художником. Почти все свои книги он иллюстрировал сам, а в экспедициях никогда не расставался с карандашом и альбомом. Об этом и многом другом рассказывает книга скандинависта Наталии Будур «Нансен. Человек и миф».

«Молнии» — заключительный роман «биографической трилогии». Первая часть трилогии — «Равель» — посвящена последним годам французского композитора Мориса Равеля, вторая — «Бег» – чешскому спортсмену-бегуну Эмилю Затопеку. Роман, задуманный как вольная биография Николы Теслы, в итоге оказался, по словам самого автора, «художественным вымыслом, не отягощённым биографической скрупулёзностью», поэтому главный герой — гениальный физик — выведен под другим именем. Вот что сказал сам автор о своем произведении: …В этом романе я хотел проявить себя в большей степени как сочинитель. Это была одна из причин, по которой я не оставил подлинное имя персонажа. Меня очень смущало, что Никола Тесла под своим настоящим именем будет участвовать в эпизодах, которые … полностью вымышлены.

Говоря о газетных статьях великого Бернарда Шоу (1856—1950) на музыкальные темы, автор подробной биографии писателя Хескет Пирсон рискует утверждать: «В первый и последний раз за всю историю английской критики человек с улицы получал удовольствие от газетной статьи, посвященной музыке». Шесть лет, с 1888 по 1894 год, действовал Шоу па ниве рецензентского труда и оставил замечательные образчики, которые и в наши дни кажутся столь же захватывающе-яркими по языку, тонкими по мысли и — в высшей степени ответственными по человеческой и художнической позиции. Сегодня российская критика в области разных видов искусств выдавливает из себя по каплям советского раба официозного «припечатывающего» суждения, справедливо отрицает цеховую солидарность, отстаивает свое право не стесняться в выражениях как возможность растоптать в прах усредненный, «взвешенный» язык советской критики. Однако эйфория свободного творчества постепенно увела большинство критиков в область безответственного бульварного бормотания, главными достоинствами которого считаются хлесткость суждения и «постмодернистски»-фрагментарная бессвязность мыслей. Критические опыты Шоу, со страстью боровшегося за свободу суждения, но отвечавшего за каждое слово всем своим человеческим и художническим существом, могут послужить хорошим уроком многим «легким перьям», без веских внутренних оснований присваивающим себе право судить о музыкальном творчестве. Впрочем, статьи Шоу еще раз подтверждают для нас простую истину: в условиях свободного словоизъявления каждый пишущий предстает перед публикой в своем истинном, «непричесанном» виде — и таким входит (или не входит) в историю журналистики или литературы. Шоу — острослов и балагур, от его замечаний, подчас ехидных до оскорбительности, вчуже бросает в жар даже сегодня, когда адресатов его колкостей давно пет в живых, Но мы ясно ощущаем: перед нами не упражнения зубоскала, по отчаянные возгласы того, кто порой теряет терпение перед чьей-то художественной несостоятельностью, узостью кругозора, плебейским желанием любыми способами занижать планку. Не отказывая себе в предельной искренности, автор «Пигмалиона» учит себя и нас свободному языку высокообразованного критика, равно чуждому дешевым вульгаризмам «кокни» и псевдоученым выкрутасам «академизма» (этот умопомрачительный, сверкающий всеми красками язык, увы, не слишком легко укладывается в русские формы). Шоу может ошибаться — но всегда в пределах своей целостной системы восприятия, которую он построил па фундаменте прямого чувства и каркасе точной мысли. Придавая некоторым эссе черты страстного монолога или оживленного диспута, Шоу, помимо всего прочего, подтверждает свою репутацию первого английского драматурга XX века. Многие музыкально-критические статьи Бернарда Шоу давно стали достоянием русской читающей публики: в 1965 году в издательстве «Музыка» вышла книга «О музыке и музыкантах», любовно составленная и тщательно переведенная С.Кондратьевым (под общей редакцией И.Бэлзы). Переводы из этой книги послужили основой для нашего сборника, дополненного статьями из английского издания 1978 года („Вегnагd Shaw. The Great Composers).

Книга рассказывает о Владимире Борисовиче Барковском (1913-2003), выдающемся советском разведчике, полковнике внешней разведки, имя которого стоит в одном ряду с именами Рудольфа Абеля, Леонида Квасникова, членов «Кембриджской пятерки». Получив специальную подготовку в разведшколе, в конце 1940 года он был направлен на работу в Великобританию сотрудником лондонской резидентуры по линии научно-технической разведки (под прикрытием должности атташе посольства). Барковский завербовал в Лондоне ряд ценных источников, в том числе и среди английских ученых, посредственно занимавшихся разработкой атомного оружия. Полученная разведчиком информация по проекту «Энормоз» сыграла важную роль в создании атомного оружия в СССР. После возвращения в Москву Барковский находился на руководящих должностях в Управлении научно-технической разведки. Выезжал в долгосрочные командировки в США и страны Западной Европы по линии НТР. В 1996 году за успешное выполнение специальных заданий по обеспечению государственной безопасности в условиях, сопряженных с риском для жизни, проявленные при этом героизм и мужество В.Б. Барковскому было присвоено звание Героя Российской Федерации.

Автор считает неконструктивным деление научных работ на академические (трудно читаемые) и популярные (легковесные). Любую сложную проблему можно изложить живым и ясным языком, не снижая научной значимости. Л. Гумилев — Так писал Лев Николаевич в одной из заявок на будущую книгу, и это было его неизменной позицией, которой он старался держаться. С ней легко соглашаться, но, увы, куда труднее реализовать. Передо мной весь «блок» его книг, и в каждой интереснейшие, нестандартные, порой и очень спорные идеи. Попробуй, изложи это «живым и ясным языком», да еще и «не снижая научной значимости». Передо мной фотографии, которые увидит читатель этой книги, и многие из них публикуются впервые, от детских – благополучных, с обоими родителями или одной матерью (уже после 1921 г.), до лагерных, страшных, а потом уж снова благополучных – конца 80-х гг., каким мы видим его на телеэкране. Это – вехи судьбы сложной и ломаной, трагичной и творческой. При этом огромные отрезки ее совсем «затемнены» для нас, они «дешифрируются» лишь иногда по каким-то письмам «туда» или «оттуда», воспоминаниям чьим-то еще. Но сначала – до того, один законный вопрос…