Жанр "Биографии, мемуары" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 86

Уверенный в своём божественном предназначении, Джеймс Хадсон Тейлор отважился в середине девятнадцатого века отправиться в неизведанные земли. Он прибыл в огромную страну, которая до этого времени была закрыта для западных путешественников, и начал свою плодотворную миссионерскую деятельность в глубине Китая. Его бесконечная любовь к людям, готовность принять на себя трудности и страдания, его непритязательность и в то же время реалистичное понимание собственных способностей сделали его инструментом в руках Божьих. Эта книга по-прежнему актуальна и сегодня, она привлечёт внимание тех, кто стремится узнать об этом неординарном человеке и его удивительном жизненном пути, а также испытать радость от полного самоотвержения, характерного для такого образа жизни.

Братья Старостины — уникальное явление в истории спорта. Легендой они стали еще при жизни, причем все четверо сразу — Николай, Александр, Андрей и Петр. Их главное детище — спортивное общество и футбольная команда «Спартак», созданная их усилиями и их же усилиями превратившаяся в поистине «народную», ставшая предметом поклонения для миллионов болельщиков. Едва ли найдется в мировом футболе подобный пример: старший из братьев, Николай Петрович, начал свои занятия спортом еще до революции, а в 1935 году стал «крестным отцом» нынешнего «Спартака», которым продолжал руководить до самой своей смерти в 1996 году. Без малого столетие, отданное футболу! Причем специалисты — как наши, так и зарубежные — признают: в принципах руководства командой он намного опередил свое время. Третий из братьев, Андрей Петрович, работал начальником сборной СССР, и с его именем связано самое большое наше достижение в футболе — выигрыш первенства Европы в 1960 году. Но братья сумели проявить себя не только на футбольном поле. Судьбу их отнюдь не назовешь легкой. Им — опять же всем четверым — пришлось пройти и через тюрьмы и сталинские лагеря, 12 лет оказались по существу вычеркнуты из жизни. В их биографиях, как в капле воды, отразилась биография страны, со всеми ее трагическими поворотами. Предлагаемая вниманию читателей книга необычна. Впервые в серии «ЖЗЛ» выходит биография сразу четырех героев. Можно согласиться с авторами: отрывать биографии братьев одну от другой, рассказывать о каждом из них в отдельности было бы в корне неправильно. Ибо сила Старостиных и состояла в том, что всегда и везде они выступали вместе, ощущая себя семьей и чувствуя поддержку друг друга.

Тринадцать лет личный шофер Гитлера Эрих Кемпка наблюдал за своим шефом. После войны он опубликовал свои воспоминания. У нас они выходят впервые.

Целых 14 лет, с 1946-го по 1960 год дочь Григория Распутина Матрена, бежав из России, писала эту книгу, так и не решившись опубликовать ее. «Весь мир отца, его поведение, манера говорить, сам ход его мыслей мало вязались с традиционными представлениями о старцах — благостных, спокойных… Он был новый тип, рожденный нашим временем. Новый — это очень важное объяснение. Однако оно нуждается в дополнении, которое никто до сих пор так и не сумел или не осмелился сделать. Мой отец действительно был старцем, но только старцем, которому не был чужд мир, старцем, помыслами живущим на земле. Он был мирской со всех точек зрения. Распутин знал секрет — как спастись в этой жизни».

Говоря о газетных статьях великого Бернарда Шоу (1856—1950) на музыкальные темы, автор подробной биографии писателя Хескет Пирсон рискует утверждать: «В первый и последний раз за всю историю английской критики человек с улицы получал удовольствие от газетной статьи, посвященной музыке». Шесть лет, с 1888 по 1894 год, действовал Шоу па ниве рецензентского труда и оставил замечательные образчики, которые и в наши дни кажутся столь же захватывающе-яркими по языку, тонкими по мысли и — в высшей степени ответственными по человеческой и художнической позиции. Сегодня российская критика в области разных видов искусств выдавливает из себя по каплям советского раба официозного «припечатывающего» суждения, справедливо отрицает цеховую солидарность, отстаивает свое право не стесняться в выражениях как возможность растоптать в прах усредненный, «взвешенный» язык советской критики. Однако эйфория свободного творчества постепенно увела большинство критиков в область безответственного бульварного бормотания, главными достоинствами которого считаются хлесткость суждения и «постмодернистски»-фрагментарная бессвязность мыслей. Критические опыты Шоу, со страстью боровшегося за свободу суждения, но отвечавшего за каждое слово всем своим человеческим и художническим существом, могут послужить хорошим уроком многим «легким перьям», без веских внутренних оснований присваивающим себе право судить о музыкальном творчестве. Впрочем, статьи Шоу еще раз подтверждают для нас простую истину: в условиях свободного словоизъявления каждый пишущий предстает перед публикой в своем истинном, «непричесанном» виде — и таким входит (или не входит) в историю журналистики или литературы. Шоу — острослов и балагур, от его замечаний, подчас ехидных до оскорбительности, вчуже бросает в жар даже сегодня, когда адресатов его колкостей давно пет в живых, Но мы ясно ощущаем: перед нами не упражнения зубоскала, по отчаянные возгласы того, кто порой теряет терпение перед чьей-то художественной несостоятельностью, узостью кругозора, плебейским желанием любыми способами занижать планку. Не отказывая себе в предельной искренности, автор «Пигмалиона» учит себя и нас свободному языку высокообразованного критика, равно чуждому дешевым вульгаризмам «кокни» и псевдоученым выкрутасам «академизма» (этот умопомрачительный, сверкающий всеми красками язык, увы, не слишком легко укладывается в русские формы). Шоу может ошибаться — но всегда в пределах своей целостной системы восприятия, которую он построил па фундаменте прямого чувства и каркасе точной мысли. Придавая некоторым эссе черты страстного монолога или оживленного диспута, Шоу, помимо всего прочего, подтверждает свою репутацию первого английского драматурга XX века. Многие музыкально-критические статьи Бернарда Шоу давно стали достоянием русской читающей публики: в 1965 году в издательстве «Музыка» вышла книга «О музыке и музыкантах», любовно составленная и тщательно переведенная С.Кондратьевым (под общей редакцией И.Бэлзы). Переводы из этой книги послужили основой для нашего сборника, дополненного статьями из английского издания 1978 года („Вегnагd Shaw. The Great Composers).

Известный хирург, ученый, писатель, Николай Михайлович Амосов рассказывает о работе хирурга, оперирующего на сердце, делится своими воспоминаниями и мыслями о проблемах кибернетики.

Исследование известного критика и публициста Владимира Бондаренко, в отличие от многочисленных беллетризированных семейно-бытовых биографий, затрагивает важнейшие проблемы бытия и раскрывает основу жизненной позиции Лермонтова, сурово противостоящего и светской власти, и духовной, и нормативно-бытовой. Нужен ли был властям такой вольный поэт? Почему современники поэта считали дуэль убийством, а иные современные лермонтоведы оправдывают Мартынова? Почему молчание о причинах гибели Лермонтова затянулось на целых 30 лет? Василий Розанов писал о «вечно печальной дуэли», Владимир Бондаренко — о «вечно преступной»… Автор резко выступает против всех мистификаций и сплетен о поэте, для него Лермонтов во всех своих противоречиях, при всей сложности характера — прежде всего, величайший национальный русский гений, очень рано осознавший свою трагическую миссию.

Уроженец Женевы Франц Лефорт (1656-1699) оставил глубокий след в истории России. Один из ближайших сподвижников Петра, генерал и адмирал русской службы, первый посол Великого посольства, он оказал огромное влияние на формирование личности царя Петра I и, можно сказать, стоял у истоков европеизации России. Имя Лефорта до сих пор носит один из районов Москвы. О судьбе этого необыкновенного человека и его роли в Петровских преобразованиях рассказывается в аудиокниге признанного классика историко-биографического жанра Николая Ивановича Павленко.