Жанр "Классика" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 70

Брошенная в топку школьного образования, книга Максима Горького «Старуха Изергиль» перестала быть той, которой заслуживает быть. Не станем рассуждать долго почему так произошло: неокрепший ум школьника или нерадивость учителей тому вина, но книга Пешкова (Горького) сегодня приобрела небывалую актуальность. Человеческий подвиг ради людей очень нужен сейчас в мире, где стремительно множится вражда и злоба, где тирания добивается первенства и диктует свой «мировой порядок», убивая полицейскими дубинками свободных людей. С таким желанием и была создана аудиокнига «Старуха Изергиль». Можно сказать, что это новое прочтение «старой» и несправедливо отброшенной в сторону книги «из школьной программы». Старуха Изергиль рассказывает нам из прошлого о настоящем! Да, да. Прислушайтесь.

…. Ида подошла к каким-то ящикам, смахнула с одного из них снег муфтой, села и, подняв на господина свое слегка побледневшее лицо, свои фиалковые глаза, до умопомрачения неожиданно, без передышки сказала ему: «А теперь, дорогой, ответьте мне еще на один вопрос: знали ли вы и знаете ли вы теперь, что я любила вас целых пять лет и люблю до сих пор?»

«Отцы и дети» (1862) — роман Тургенева, запечатлевший идейный конфликт молодого и старого поколений, атуальный во все времена. Вводит фигуру «нового человека» — нигилита Базарова, отрицающего все идеалы и ценности. Вечность проблемы конфликта поколений, тонкий психологизм романа объясняет «вечную современность» одного из лучших произведений И. С. Тургенева.

Интеллектуальная элита дореволюционной России называла ее «декадентской Мадонной», а большевик Троцкий — ведьмой. Ее влияние на формирование «лица» русской литературы 10-20-х годов очевидно, а литературную жизнь русского зарубежья невозможно представить без участия в ней З. Гиппиус. «Живые лица» — серия созданных Гиппиус портретов своих современников: А. Блока, В. Брюсова, В. Розанова, А. Вырубовой…

«Наконец-то свернули с шоссе, город остался за рекой, колеса тележки сразу въехали в землю, — теплую, чуть пыльную. Вот он и ветер — в лицо пышет, под ним так чудесно лететь вперед, все вперед, к милому Розову. „Ходу, ходу, Скромная! Наддай!“
Кучеренок Петька и сам не дурак: струной натянул вожжи, сидит, как влитой. Скромную выпустил полным ходом, — еще немного, и собьется на скок — но это уже позор: хороший кучер не допустит.
Куда уж наддавать! И так летим, клубим пыль за собой, целует нас ветер, пахнет вольными полями, березняком откуда-то и роскошно — пылью и дегтем. „Джон, тубо! Не ярись, Джон, тубо!“ Джона удержать, пожалуй, потрудней, чем Петьку со Скромной, — а у Петьки глаза горят. Джон, в сущности, даже и не он, а сучка сеттер, но огневая, и сейчас, когда ее бросает в тележке от быстрого хода, она вся танцует и мызгает, — я знаю, чего ей хочется: сжаться комком, — и потом вылететь стремглав наискось, а может, и вперед мимо Скромной и ну-ну-у, молнией по полям, кругами, зигзагами, или волчком, — должно быть, все-таки мой Джон немножко сумасшедший, но это ничего, я одобряю, даже жаль, у самого нет сейчас этих четырех упругих лап.
Нет, удержать нет возможности, — гоп! Только этого и ждала. Теперь до самого полковника не посадишь, обносится по всем овсам, ржам, а к охоте устанет и будет плестись с высунутым языком. Знаем мы эту собачью породу. Мой друг Брец, кузнечный мастер, мохнатый охотник, говорил про Джона: „Ну разве же можно такую же собаку держать! Ведь ее же нужно орясиной!“

Эрнст Теодор Амадей Гофман недаром назван «универсальной личностью в искусстве». Он не только выдающийся немецкий писатель, но и автор первой немецкой романтической оперы, дирижер, музыкальный критик, театральный декоратор, музыкант, график и блестящий юрист. Литературное наследие Гофмана столь же разнообразно, как и его таланты, — это романы, новеллы, сказки, либретто, эссе, критические статьи. Известность писателю принес цикл берлинских рассказов, в котором меткие зарисовки жизни большого города удивительным образом переплетаются с фантазией и гротеском. Содержание: Золотой горшок: сказка из новых времен Песочный человек. Из цикла новелл «Ночные этюды» Майорат. Из цикла новелл «Ночные этюды» Крошка Цахес, по прозванию Циннобер Мадемуазель де Скюдери Рассказ из времен Людовика XIV Мастер Мартин-бочар и его подмастерье Из Крейслерианы

Дмитрий Казаков, ученик седьмого класса юнкерского училища накануне экзаменов сбежал в самоволку. Сбежал безо всякой цели, просто побродить по заброшенному парку. Там, в самой глухой чащобе растут фиалки.

Задавленное налогами население небольшой индийской деревушки находит наконец в себе смелости подняться на борьбу против английских колонизаторов.