Российский антипатриотизм в XVIII—XIX веках
В конце XVIII — начале XIX веков в дворянской среде, особенно среди приверженцев либеральных взглядов, патриотическая идея становится немодной. А. С. Пушкин так высказывался по поводу проявления восторга со стороны русских дворян в связи с военными неудачами российской армии в ходе подавления польского восстания 1830 года:
«Грустно было слышать толки московского общества во время последнего польского восстания. Гадко было видеть бездушных читателей французских газет, улыбавшихся при вести о наших неудачах».
Примечание
Ярким носителем антипатриотических взглядов являлся П. Я. Чаадаев, который в первом из «Философических писем» так выражает свои воззрения на Россию:
«Поры бьющей через край деятельности, кипучей игры нравственных сил народа — ничего подобного у нас не было. Эпоха нашей социальной жизни, соответствующая этому возрасту, была наполнена тусклым и мрачным существованием без силы, без энергии, одушевляемом только злодеяниями и смягчаемом только рабством. Никаких чарующих воспоминаний, никаких пленительных образов в памяти, никаких действенных наставлений в национальной традиции».
Российский антипатриотизм в XX веке
Согласно Е. Ю. Семёновой, имперский (правительственный) патриотизм у жителей, в частности, Поволжья начал расшатываться к лету 1915 года, тогда как государственный патриотизм был весьма силён и в 1917 году.
В начале XX века антипатриотические идеи высказывал Л. Н. Толстой. Так, его статья «Патриотизм и правительство» (1900 г.) призывала отказаться от «неестественного, неразумного, вредного, причиняющего большую долю тех бедствий, от которых страдает человечество» чувства патриотизма, поскольку патриотизм ведет к разрушительным войнам, в то время как антипатриотизм обеспечивает прогресс человеческой цивилизации, поддерживая идею «братского единения народов».
Антипатриотическая идея пораженчества — одна из главных идеологических установок партии большевиков в дооктябрьский период, поскольку они на любых условиях хотели закончить внешнюю войну и начать революцию, используя в качестве главной своей силы охваченные разложением войска. С идеологической точки зрения пораженчество — это ответ на патриотическую установку царя, а затем Временного правительства.
«Выражая общенародное недовольство» «затянувшейся, неудачной для России войной, » большевики после прихода к власти заключили сепаратный Брестский мир, означавший поражение России в Первой мировой войне.
Став единственной политически значимой силой в России после Гражданской войны, большевики продолжили вытеснение патриотической идеи из сознания людей, стремясь заменить её идеей классовой борьбы и мировой революции. Важнейшие события и выдающиеся деятели истории России оценивались с точки зрения классового подхода, при этом выпячивались и преувеличивались их отрицательные стороны. Например, вот такую характеристику получил Пётр Первый в Малой советской энциклопедии: «Пётр I был ярким представителем российского первоначального накопления. Соединял огромную волю с крайней психической неуравновешенностью, жестокостью, запойным пьянством и безудержным развратом».
Такой подход сохранялся в СССР до середины 1930-х годов, когда в связи с ожиданиями скорой большой войны руководством страны и лично И. В. Сталиным было принято решения о переходе к патриотическим установкам пропаганды. В этот период на экраны выходят фильмы «Пётр Первый», «Александр Невский», «Суворов» и другие, воспитывающие у населения чувство гордости за свою страну, готовность её защищать, осознание преемственности с поколениями, жившими до начала построения в России коммунизма.
В послевоенные годы в СССР обвинения в антипатриотизме звучали прежде всего в адрес лиц, объявляемых космополитами, которые зачастую не имели каких-либо ярко выраженных политических убеждений. Так, например, по результатам дела члена-корреспондента Академии медицинских наук СССР Н. Г. Клюевой и профессора Г. И. Роскина при государственных органах и ведомствах создавались «суды чести», в компетенцию которых входило «рассмотрение антипатриотических, антигосударственных и антиобщественных поступков и действий, совершенных руководящими, оперативными и научными работниками министерств СССР и центральных ведомств, если эти проступки и действия не подлежат наказанию в уголовном порядке».
243 
