Жанр "Роман, проза" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 273

Своим символом Джон Эрнст Стейнбек считал Поросягаса, Поросенка-Пегаса, существо упитанное, веселое, земное до последней косточки, но — нет-нет да и поглядывающее на небо, а временами даже отваживающееся на прогулку среди ангелов и жаворонков. «К звездам на поросячьих крылышках», «душа неуклюжая, но все норовящая воспарить», «размах крыльев не ахти, но намерения, намерения…» — так отзывался Стейнбек о самом себе. Критики при его жизни отзывались о нем приблизительно так же, а иногда не скупились и на откровенную ругань. Современник Стейнбека, прилично распродававшийся и уважаемый тогдашними американскими гражданами романописатель Джеймс Гулд Коззенс объявил в ярости: «После десяти стейнбековских страниц меня неудержимо тянет блевать». Стейнбековская муза действительно смахивает на Поросягаса. В вышине ей неуютно, холодно и страшно, она забирается под облака, но держится там неловко, суетится, машет крылышками изо всех сил. А отбыв положенный музе срок наверху, с удовольствием закапывается в палые листья, в бурую плодородную салинасскую пыль, в лужи консервнорядных пустырей и мягкую грязь огородиков веселых, ленивых пайсано. Поросягасу хорошо там, прочно, земно и уверенно, и оттуда его цепкие, быстрые глазки внимательно подмечают все вокруг. А когда смотрят в небо, то видят куда больше, чем во времена изнурительных порханий. Прижизненная критика Стейнбека так и не смирилась с тем, что у музы может быть пятачок и что она с одинаковой уверенностью может шнырять и на академических задворках, и среди классовых баталий, да притом еще обнаруживать наклонность к мифологичности, эпичности и прочим странным для поросенка вещам, оканчивающимся на «-сти» и «-измы». Отголоски тогдашнего раздражения оказались живучи. В рецензии на вышедший в середине 1980-х исполинский тысячестраничный трактат «Правдивые приключения Джона Стейнбека, писателя» работы профессора Джексона Бенсона обозреватель «Бостон глоуб» М. П. Монтгомери написал: «Стейнбек — замечательный писатель. Препаршивый романист, автор тривиальнейших рассказов, но все же — писатель». И тут же, признав за лауреатом Нобелевской премии 1962 года по литературе писательское дарование, насмешливо замечает: «Он мог прекратить занятия любовью на заднем сиденье автомобиля ради того, чтобы нацарапать несколько заметок в блокноте — для использования в последующих писаниях. Такая одержимость писательством могла сделать кого-нибудь великим художником, а его сделала сноровистейшим, искуснейшим, но — лишь ремесленником от писательства». «Юношеские пристрастия», «обучился ремеслу раньше, чем повзрослел», — странно читать подобное о человеке, чьи книги — все книги — до сих пор не вышли из печати, до сих пор продаются по сто тысяч в год. А в день присуждения ему Нобелевской премии влиятельнейшая «Нью-Йорк таймс» вышла под заголовком «Заслуживает ли моралист тридцатых Нобелевской премии?».

Образец классического произведения советской литературы. Военный летчик, потерявший в результате катастрофы ноги, вернулся в строй боевой авиации и стал настоящим героем.

С возрастом понимаешь, что жизнь тебя намного умней, и самое разумное – предоставить ей идти своим ходом, а самому делать только то, в чём уверен наверняка.

Большинство людей живут не свою жизнь… Нелюбимая работа. Ненастоящие друзья. Нездоровые отношения с близким (?) человеком. Натянутые отношения с родителями/детьми. Страхи, предрассудки, дискомфорт в отношениях с коллегами, начальством, бизнес-партнерами… Недостигнутые цели. Незавершенные дела. Не хватает денег (как оригинально). Нет времени (уже?). «Так сложилось». «Не повезло». «У меня нет выбора»… Каждый день рождения приходит все быстрее и радует все меньше. Вечером 31 декабря ты с надеждой думаешь, что в наступающем году многое изменится к лучшему, а в глубине себя сам в это не веришь… Знакомо? Если так, то ты застрял где-то в Четвертом тоннеле. Оставить все как есть — будет только хуже. Прошлое повторяет себя — и всегда в более мрачных тонах. Плохая новость: тебе никто не поможет. Есть только один человек, способный все наладить. Ты.

Это удивительная мистерия в стиле «дочки-матери» из шестнадцати новелл, вложенных в уста четырех матерей-китаянок и их четырех дочерей, которые родились и выросли в Америке. Американка Эми Тан родилась в 1952 г. в семье китайских эмигрантов, получила филологическое образование, работала секретаршей в офисе. Свой первый роман, надолго вошедший в десятку бестселлеров, написала в 1989. «Клуб радости и удачи» — история нескольких семейств китайских эмигрантов, где матери еще принадлежат Китаю, а, родившиеся уже в Америке дочери, с одной стороны, кое в чем плохо понимают матерей, с другой — ярко осознают и переживают свою китайскость. Обрамляющий сюжет — обретение героиней своих сестер, которых мать некогда потеряла в Китае.

Знаменитый роман, вызвавший шквал эмоций у литературных критиков. Писателям удалось соединить в нем классику и хоррор, получив на выходе эпичное произведение, во многом весьма гротескное. Уже многие годы, со времени молодости миссис Беннет, Англия страдает от неизвестной эпидемии, из своих могил встают мертвецы. Они бродят по округе, стремясь найти живых с целью съесть их. Лондон окружён огромной оборонительной стеной и разделён на несколько частей. Сухопутные войска постоянно находятся в наиболее пострадавших районах: Хартфордшир, Дербишир и Эссекс. Это обстоятельство в свою очередь самым серьёзным образом повлияло на жизнь людей Англии того времени. Глава семейства — мистер Беннет, заботясь о своих дочерях обучил их владению многими видами оружия как холодного, так и огнестрельного. К тому же он посчитал необходимым обучить своих девочек и восточным единоборствам, послав их в Китай, в Шаолиньский монастырь, где они переняли мастерство монахов и философию воинской чести. В совершенстве овладев катаной, мисс Элизабет и её сёстры снискали огромную популярность, став защитницами Лонгборна и героинями Хартфордшира.

Иистория короткой жизни молодого человека, убитого на войне. Жизни частной, пытавшейся в замкнутом кругу пробить свой путь, собственную дорожку: были искания, бунтарские порывы, была приверженность идеалам. И вдруг все оборвалось. Это антивоенный роман, однако фронтовым сценам отведено менее его половины. Автора интересуют не только следствия, но и причины.

Роман «Собор Парижской Богоматери» живописует Париж XV века и великое творение готики. У Гюго легенда уравнена в правах с историей: «У книги нет никаких притязаний на историю, разве что на описание с известным знанием и известным тщанием, но лишь обзорно и урывками, состояния нравов, верований, законов, искусств, наконец, цивилизации в пятнадцатом веке. Впрочем, это в книге не главное. Если у нее и есть одно достоинство, то оно в том, что она — произведение, созданное воображением, причудой и фантазией”. Широчайшую популярность роману обеспечивает взгляд автора на вечное противоборство двух мировых начал — добра и зла, милосердия и жестокости, сострадания и нетерпимости, чувства и рассудка.