Жанр "Роман, проза" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 313

«…Часу во втором ночи он вернулся в свой кабинет. Он выслал слугу, зажегшего свечки, и, бросившись в кресло около камина, закрыл лицо обеими руками. Никогда еще он не чувствовал такой усталости – телесной и душевной. Целый вечер он провел с приятными дамами, с образованными мужчинами; некоторые из дам были красивы, почти все мужчины отличались умом и талантами – сам он беседовал весьма успешно и даже блистательно… и, со всем тем, никогда еще то «taedium vitae», о котором говорили уже римляне, то «отвращение к жизни» – с такой неотразимой силой не овладевало им, не душило его. Будь он несколько помоложе – он заплакал бы от тоски, от скуки, от раздражения: горечь едкая и жгучая, как горечь полыни, наполняла всю его душу. Что-то неотвязчиво-постылое, противно-тяжкое со всех сторон обступило его, как осенняя, темная ночь; и он не знал, как отделаться от этой темноты, от этой горечи. На сон нечего было рассчитывать: он знал, что он не заснет…»

Федор Федорович Тютчев (1860-1916) — писатель-демократ, сын замечательного русского поэта Ф.И.Тютчева. Много лет отдал военной службе, побывал в отдаленных краях России. Вашему вниманию предлагается автобиографический роман «Кто прав?», рассказывающий о сложной судьбе писателя. Старший незаконнорожденный сын известного поэта Федора Ивановича Тютчева от Елены Александровны Денисьевой. Учился в лицее цесаревича Николая, в Лейпциге и Праге. 14 июня 1879 года поступил вольноопределяющимся в 1-й лейб-драгунский Московский полк, 1 сентября того же года был зачислен юнкером в Тверское кавалерийское юнкерское училище. Окончил училище по 2-му разряду (1881), выпущен подпрапорщиком с увольнением в запас армейской кавалерии. Служил в печатных изданиях Петербурга.

Макс терпеть не может Рождество, а потому решил спастись от праздника бегством, улетев на Мальдивские острова. Но выполнить гениальный план мешает его собака Курт, которую не с кем оставить. Курт неприхотлив и больше спит, чем бодрствует. Любимое состояние пса — состояние абсолютного покоя. Катрин, с которой Макс познакомился по Интернету, в сочельник исполняется тридцать. Ее мать и отец никак не могут смириться с тем, что дочь до сих пор не нашла избранника: желательно мужчину элегантного, умного, из хорошей семьи, с хорошим достатком, хорошим вкусом и хорошими манерами — в общем, настоящего джентльмена. И тут на горизонте появляется Курт со своим странным хозяином…

«Цитадель» — самое своеобразное и, возможно, самое гениальное произведение Экзюпери. Книга, в которой по-новому заиграли грани таланта этого писателя. Книга, в которой причудливо переплелись мотивы причин и военной прозы, мемуары и литературные легенды, размышления о смысле жизни и духовные искания великого француза. …Ибо слишком часто я видел жалость, которая заблуждается, но нас поставили над людьми. Мы не вправе тратить себя на то, чем можно пренебречь. Мы должны смотреть в глубь человеческого сердца. Я отказываю в сочувствии ранам, выставленным напоказ, — они трогают сердца женщин, — отказываю умирающим и мёртвым. И знаю почему. Были времена в моей юности, когда я, видя гнойные язвы нищих, жалел их, нанимал им целителей, покупал притирания и мази. Караваны везли ко мне золотой бальзам с дальних островов. Но потом я увидел, что нищие расковыривают свои болячки, смачивают их навозной жижей, — так садовник унавоживает землю, выпрашивая у неё багряный цветок, — и понял: смрад и зловоние — сокровище попрошаек. Нищие гордились друг перед другом своими язвами, бахвалились выручкой, и тот, кто получал больше других, возвышался в собственных глазах, чувствуя себя верховным жрецом при самой прекрасной из кумирен. Только из тщеславия приходили нищие к моему целителю, предвкушая, как поразится он обилию их зловонных язв. Защищая своё место под солнцем, они трясли изъязвлёнными обрубками, попечение о себе почитали почестями, примочки — поклонением. Но выздоровев, ощущали себя ненужными, не питая собой болезнь, — бесполезными, и во что бы то ни стало стремились вернуть себе свои язвы. И вновь сочась гноем, самодовольные и никчёмные, выстраивались они с плошками вдоль караванных дорог, обирая путников во имя своего зловонного бога.

Рассказ записан и публикуется по просьбе постоянной и верной слушательницы Марины (maigenya), которая пять раз подряд слушала повесть Василя Шукшина «КАЛИНА КРАСНАЯ»,- «и не потому, что больше нечего было слушать», а так она ей пришлась по душе. И я не мог не откликнуться на эту благодарность.

Клавдия вернулась домой словно с того света. Уезжала в больницу помирать, с домом попрощалась, с детишками, а вот не взяла земля, обратно вернула...

Звучит музыка АЛЕКСАНДРА ГРИЩЕНКО.

Дебютный роман молодого (род. 1982) физика-теоретика, ставший европейским бестселлером: самая престижная итальянская премия («Стрега»), миллион читателей и переводы на 30 языков. И это удивительно. Бестселлерами становятся обычно либо тексты остросюжетные, нашпигованные тайнами, вампирами и саспенсами, либо истории про условную Бриджит Джонс — такие, в которых читателю легко узнать в герое самого себя. Здесь нет ни того, ни другого. Вместо напряженного ожидания (что будет дальше?) — просто несчастливая человеческая жизнь. А персонажи при этом таковы, что массовому читателю — да еще жизнерадостному итальянцу — отождествить себя с ними практически невозможно. Он и она — люди, с раннего детства выпавшие из общества из-за психологической травмы. Девочка Аличе, которую властный отец заставлял заниматься горными лыжами, сломала ногу и на всю жизнь осталась хромоножкой. Мальчик Маттиа оказался виновен в гибели сестры-двойняшки и с годами чувство вины превратило его в законченного аутиста. Оба ненавидят свои тела: Аличе изводит себя анорексией, а Маттиа постоянно наносит сам себе резаные раны. Зависшие между жизнью и смертью, они абсолютно одиноки. Их тянет друг к другу, но сойтись они так и не могут — как простые, ни на что не делящиеся цифры — 11 и 13, 17 и 19, — которые стоят почти рядом, но все же никогда не бывают вместе.

Юная Катерина Грей, младшая сестра Джейн, королевы Англии, известной в истории как «Девятидневная королева», ждет от жизни только хорошего: она богата, невероятно красива и страстно влюблена в своего жениха, который также с нетерпением ждет дня их свадьбы. Но вскоре девушка понимает, что кровь Тюдоров, что течет в ее жилах, — самое настоящее проклятие. Она случайно находит дневник Катерины Плантагенет, внебрачной дочери печально известного Ричарда Третьего, и узнает, что ее тезка, жившая за столетие до нее, отчаянно пыталась разгадать одну из самых страшных тайн лондонского Тауэра. Тогда Катерина Грей предпринимает собственное расследование, даже не предполагая, что и ей в скором времени тоже предстоит оказаться за неприступными стенами этой мрачной темницы…

В своей новой книге «Любовь к американским автомобилям» Мария Арбатова с присущей ей органичной откровенностью рассказывает о сегодняшней эпохе «новорусского кидалова», которого, к сожалению, не избежала и она сама. «С автомобилями в моей семье было ох как не просто. Первой машиной был бежевый «Запорожец», рожденный отечественным автодизайном вслед за горбатым и ушастым. Как обладательнице больной ноги, мне полагалась машина с ручным управлением. Получить ее оказалось довольно просто: тесты на тренажере, подтверждающие придурковатость ноги; справка о менее придурковатых зрении и психике и разборка с теткой-распределительницей. Для тетки, сидящей на раздаче унизительных машин униженным инвалидам, я выглядела как дырка в формальной логике. Она ни разу не давала машины молодой бабе, явившейся одновременно и с мужем, и без взятки. А посему начала остервенело орать, что таким, как я, «нечего, незачем и не по праву»… Я на подобных тетках отполировала зубы по судьбе и по работе. Так что скорбно попросила у нее лист бумаги и прямо на ее столе начала писать заявление в вышестоящую инстанцию о ее – теткиной – профнепригодности на этом теплом месте. Увидев мою подготовленность к подобной коммуникации, тетка сначала стыдливо прижала уши, потом заискрилась, завилась мелким бесом, затем заплакала про трудную женскую судьбу и легкое помрачение от усталости… После чего оформила бумаги со скоростью реактивного самолета. Присутствовавшая в комнате очередь из инвалидов косилась на меня как на богатыря, одним махом отрубившего дракону три головы.»