Жанр "Роман, проза" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 822

Трогательная история еврейской семьи из местечка, которая в поисках лучшей доли перебирается в Америку. Об этой книге Максим Горький писал: «Прочитал, смеялся и плакал».

Пенсионерка Линнеа Раваска мирно доживает свои последние дни в деревне, ухаживая за фиалками. Но ее тихое существование отравляет племянник покойного мужа, закоренелый хулиган Кауко, с шайкой дружков, таких же отъявленных негодяев, как он сам. Каждый месяц они приезжают в деревню, отбирают у бедной старушки пенсию и устраивают на хуторе дебош. Даже полиция побаивается банды Кауко.

Священник Питер Ли получает предложение, от которого не в силах отказаться, — и отправляется миссионером в невероятную даль, оставив дома самое дорогое, что у него есть: любимую жену Беатрис и кота Джошуа. Путь его лежит в неведомую землю, аборигены которой жаждут приобщиться к учению Библии — «Книги Странных Новых Вещей». Этот удивительный, и удивительно оригинальный роман повествует о приключениях тела и духа, о вере и неверии перед лицом величайших катастроф, о силе и слабости тех невидимых нитей, что связывают двух любящих людей, разделенных целой вселенной.

Известный современный писатель Анатолий Ким (р. в 1939) явил в своем творчестве синтез культуры Востока и Запада, Европы и Азии. Высочайшее напряжение его философских поисков и адекватная этому художественная форма позволили говорить об особенном, «кимовском метафорическом реализме». В повести «Стена» писатель размышляет о том, как можно утратить или пожелать уничтожить свое первородное бессмертие.

Чечня. Вторая война, официально именуемая контртеррористической операцией. В центре повествования противостояние между друзьями-врагами подполковником спецназа ВДВ Октавианом Шрамом и одним из лидеров чеченских боевиков Хусаином Кунгаевым. Лихо закрученный детективный сюжет не помешал Александру Куперу поставить острые вопросы войны и мира на Кавказе. Личная жизнь героев тесно переплетена с новейшей историей страны, в романе даны правдивые картины фронтовой жизни федеральных войск, чеченских обычаев и традиций. Глазами автора читатели даже могут заглянуть за высокую Кремлевскую стену, где решается судьба страны. «О наших недавних войнах на Кавказе написано много книг — художественных, мемуарных, исповедальных. Большинство из них похожи друг на друга, как куриные яйца. И если кто-то подумает, что роман Александра Купера в их же ряду, — получит щелчок по своему самоуверенному носу литературного гурмана. Эта книга очень хитро устроена: здесь из, казалось бы, банальной смеси оружейной смазки и крови, любви и ненависти, чистого и грязного, проистекает „ядерное облучение“ мозгов читателя, которого автор тихо и ненавязчиво вербует в будущее — к тому миру, который выстрадала Россия на густо политой человеческой кровью земле своих кавказских пределов. Там, где всем нам давно чудится волшебное Дерево мира. Автор ловит читателя на „золотой крючок“ этой мечты — с виду романтической, а по сути, по государственному мудрой…»

Книга посвящена одному из героических эпизодов гражданской войны. В повести несколько сюжетных линий. Это и рассказ о поединке большевиков-подпольщиков с белогвардейской контрразведкой, и о судьбе вестового Сашки Соловьева, посланного с секретной депешей, это и приключения почтового голубя Фитьки, который летит через линию фронта с шифровкой для подпольщиков, а также эпизоды, связанные с искусством цирка.

«Молния с сухим треском ударилась о скалу, была отброшена в сторону и ушла в зелёную землю… Жеребёнку было всего месяц от роду, в одномесячной короткой его жизни это была первая молния. Он спрятался под брюхо матери и оттуда, навострив уши, послушал немножко, как барабанит дождь по листьям дуба. Потом он выглянул, увидел скалу, куст шиповника, дуб — он похлопал глазами и забыл, что испугался молнии, ему показалось, что он пришёл к матери, потому что ему захотелось молока...»

«И засыпая след времен, снег падал с вышины...» — над этой фразой в читальном зале Пашкова дома бьется главный герой романа — немолодой историк, переводчик китайской поэзии Александр Иванович Горт. Бьется долго. Бьется, собственно говоря, на протяжении всей повести, начинающейся с размышления о том, как правильнее перевести — «засыпая» или «заметая», а заканчивающейся принятием единственно правильного решения. Попутно Горт вспоминает всю свою жизнь, прошедшую между книг. Книг, прочитанных в Пашковом доме.