Топ 100 Аудиокниг: Лучшие Произведения в Выдающихся Исполнениях на Audiobukva.ru, страница 2245

Легендарный мудрец и острослов, греческий раб Эзоп, живший, по преданию, в Vl в. до н. э., считается одним из первых мастеров басенного жанра. Эзоповские сюжеты позднее были обработаны Лафонтеном, Хемницером, Крыловым, Л. Толстым и другими авторами.

Высокую оценку размышлениям Марка Аврелия «К самому себе», как произведению морального самосознания дал в своем очерке С. Котляревский. Самого же Марка Аврелия он назвал членом «вышнего града» человеческой культуры. По всей видимости, император не предназначал личный моралистический дневник для публикации. Его занимают преимущественно проблемы долга и смерти. Раз за разом он напоминает себе о необходимости не поддаваться ненависти или гневу, несмотря на подлые поступки и промахи окружающих. Деонтологическая рефлексия Марка Аврелия основана на осознании личной ответственности за судьбы огромного общества, которое подтачивают изнутри разложение нравов, а извне — набеги варваров. В этих сложных условиях он пытается сохранять позу мудреца и удерживать душевное равновесие. Философские взгляды императора не отличаются оригинальностью. В основных пунктах это переосмысление учения Эпиктета: пытаться переделать мир на свой лад бесполезно, судьбу должно принимать без ропота, каждый жребий хорош по-своему. Религиозное чувство Марка Аврелия сродни неоплатонизму и даже христианству (хотя последнее при нём подвергалось гонениям). В космосе он видит некое целесообразно упорядоченное целое, которым управляет всеобщий разум (промысел).

В повести рассказывается о последних днях жизни императора, о том, какие интриги, заговоры, измены творились в Зимнем дворце, за дверями покоев, в которых умирал великий преобразователь России.

Австралийский библиотекарь Джерард Фриман переписывается с загадочной англичанкой Алисой Джесселл, прикованной к инвалидной коляске… Мать Джерарда хранит какую-то тревожную тайну… А за этой тайной — секреты бабушки… И загадки прабабушки… Каким же должен быть ужас, преследующий семью целое столетие? Древние новеллы, пожелтевшие дневники и письма, современная электронная почта… Разные тексты написаны разными людьми, но есть автор, связывающий их воедино, и есть призрак автора, для которого нет барьеров времени и нет сроков давности.

Классический образец русского «интеллигентного» юмора. Лучшая часть «Всеобщей истории, обработанной „САТИРИКОНОМ“, увидевшей свет в начале ХХ века (1910 г.) на страницах Питербургского сатирического журнала САТИРИКОН. История русского смеха очень коротка… В далеком прошлом русский смех культивировался только русалками, которые, поймав на берегу неопытного прохожего, начинали щекотать его до тех пор, пока он, корчась от смеха, не отдавал Богу душу… Последующие этапы русского смеха отличались такой же чарующей простотой и незамысловатостью: выставляли голого человека на мороз и обливали ледяной водой, что вызывало у вельмож того времени неудержимые приступы смеха. Покупали шутов, и если шут был горбатым — хорошее расположение духа покупателя считалось надолго обеспеченным. Когда же русский смех оставил позади себя русалок, замороженных людей и веселых горбунов и понесся дальше к культурному идеалу, — он с размаху попал в объятья жирной, крикливой тещи, которая долго тискала этого горемыку в своих объятьях, а добрая цензура простирала над ними руки и благословляла такой противоестественный союз. Исключив из своей программы все перечисленные этапы русского смеха — от смертельного щекотания читателей русалками до популярной тещи, — «САТИРИКОН» выбрал новый, свой собственный путь и, вступая в третий год своего существования, может смело сказать, что избранное им направление вызывает большее восхищение, чем смех замороженных людей и путников, безвременно скончавшихся от щекотки.

Сверток с небольшим ювелирным футляром на имя княгини Веры Нико­ла­евны Шеиной посыльный передал через горничную. Княгиня выго­во­рила ей, но Даша сказала, что посыльный тут же убежал, а она не реша­лась оторвать именин­ницу от гостей. Внутри футляра оказался золотой, невы­сокой пробы дутый браслет, покрытый грана­тами, среди которых распо­ла­гался маленький зеленый камешек. Вложенное в футляр письмо содер­жало поздрав­ление с днем ангела и просьбу принять браслет, принад­ле­жавший еще прабабке. Зеленый камешек — это весьма редкий зеленый гранат, сооб­ща­ющий дар прови­дения и обере­га­ющий мужчин от насиль­ственной смерти. Закан­чи­ва­лось письмо словами: «Ваш до смерти и после смерти покорный слуга Г. С. Ж.». Вера взяла в руки браслет — внутри камней заго­ре­лись тревожные густо-красные живые огни. «Точно кровь!» — поду­мала она и верну­лась в гостиную. Князь Василий Львович демон­стри­ровал в этот момент свой юмори­сти­че­ский домашний альбом, только что открытый на «повести» «Княгиня Вера и влюб­ленный теле­гра­фист». «Лучше не нужно», — попро­сила она. Но муж уже начал полный блестя­щего юмора коммен­тарий к собственным рисункам. Вот девица, по имени Вера, полу­чает письмо с целу­ю­щи­мися голуб­ками, подпи­санное теле­гра­фи­стом П. П. Ж. Вот молодой Вася Шеин возвра­щает Вере обру­чальное кольцо: «Я не смею мешать твоему счастью, и все же мой долг преду­пре­дить тебя: теле­гра­фисты обольсти­тельны, но коварны». А вот Вера выходит замуж за краси­вого Васю Шеина, но теле­гра­фист продол­жает пресле­до­вания. Вот он, пере­одев­шись трубо­чи­стом, прони­кает в будуар княгини Веры. Вот, пере­одев­шись, посту­пает на их кухню судо­мойкой. Вот, наконец, он в сума­сшедшем доме и т. д. «Господа, кто хочет чаю?» — спро­сила Вера. После чая гости стали разъ­ез­жаться. Старый генерал Аносов, кото­рого Вера и ее сестра Анна звали дедушкой, попросил княгиню пояс­нить, что же в рассказе князя правда. Г. С. Ж. (а не П. П. Ж.) начал ее пресле­до­вать пись­мами за два года до заму­же­ства. Очевидно, он посто­янно следил за ней, знал, где она бывала на вечерах, как была одета. Когда Вера, тоже пись­менно, попро­сила не беспо­коить ее своими пресле­до­ва­ниями, он замолчал о любви и огра­ни­чился поздрав­ле­ниями по празд­никам, как и сегодня, в день ее именин. Старик помолчал. «Может быть, это маньяк? А может быть, Верочка, твой жизненный путь пере­секла именно такая любовь, которой грезят женщины и на которую неспо­собны больше мужчины». После отъезда гостей муж Веры и брат ее Николай решили отыс­кать поклон­ника и вернуть браслет. На другой день они уже знали адрес Г. С. Ж. Это оказался человек лет трид­цати — трид­цати пяти. Он не отрицал ничего и признавал непри­лич­ность своего пове­дения. Обна­ружив неко­торое пони­мание и даже сочув­ствие в князе, он объяснил ему, что, увы, любит его жену и ни высылка, ни тюрьма не убьют это чувство. Разве что смерть. Он должен признаться, что растратил казенные деньги и вынужден будет бежать из города, так что они о нем больше не услышат. Назавтра в газете Вера прочи­тала о само­убий­стве чинов­ника контрольной палаты Г. С. Желт­кова, а вечером почта­льон принес его письмо. Желтков писал, что для него вся жизнь заклю­ча­ется только в ней, в Вере Нико­ла­евне. Это любовь, которою Бог за что-то возна­градил его. Уходя, он в восторге повто­ряет: «Да святится имя Твое». Если она вспомнит о нем, то пусть сыграет ре-мажорную часть бетхо­вен­ской «Аппас­си­о­наты», он от глубины души благо­дарит ее за то, что она была един­ственной его радо­стью в жизни. Вера не могла не поехать проститься с этим чело­веком. Муж вполне понял ее порыв. Лицо лежа­щего в гробу было безмя­тежно, будто он узнал глубокую тайну. Вера припод­няла его голову, поло­жила под шею большую красную розу и поце­ло­вала его в лоб. Она пони­мала, что любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо нее. Вернув­шись домой, она застала только свою инсти­тут­скую подругу, знаме­нитую пианистку Женни Рейтер. «Сыграй для меня что-нибудь», — попро­сила она. И Женни (о чудо!) заиг­рала то место «Аппас­си­о­наты», которое указал в письме Желтков. Она слушала, и в уме ее слага­лись слова, как бы куплеты, закан­чи­вав­шиеся молитвой: «Да святится имя Твое». «Что с тобой?» — спро­сила Женни, увидев ее слезы. «… Он простил меня теперь. Все хорошо», — отве­тила Вера.

В сборнике, подготовленном известным православным писателем и психологом, собраны интереснейшие свидетельства людей, ставших жертвами своей страсти к гаданиям и приворотам. Из бесхитростных и поучительных рассказов следует простой и непреложный вывод, хорошо известный людям воцерковленным: обращаться к гадалкам и ворожеям ни в коем случае нельзя, это губительно для души, а порой приводит и к преждевременной смерти. В сборник включены также статьи и проповеди авторитетных православных священников и психологов о вреде гаданий и приворотов.

Рассказы про озорника Дениску Кораблева писатель Виктор Драгунский начал писать ещё в 1960 году, благодаря чему мгновенно стал жутко популярным среди дошколят и младших школьников. Первые его почитатели уже давным — давно стали бабушками и дедушками, но произведения классика детской литературы живут и переиздаются до сих пор. Без сомнения, знакомство Вашего ребенка с приключениями озорного и наблюдательного московского мальчишки Дениса Кораблева вызовет только положительные эмоции и научит ценить дружбу и доброту.