Лучшие аудиокниги на русском языке: слушайте бесплатно на Audiobukva.ru, страница 2282

Повесть про реально существовавшего человека Хаджи Мурата — наместника и правую руку имама Шамиля, предводителя кавказских горцев, воевавших против царских войск. Когда Шамиль и Хаджи-Мурат поссорились и стали врагами, Хаджи-Мурат обратился к главнокомандующему войск на Кавказе Воронцову за помощью в борьбе с Шамилем…

«Аскетические опыты» епископа Игнатия написаны с большим вдохновением и очень выразительно. Начертывается идеал духовной трезвости, с особенным предостережением против мечтательности. Но аскетическое приготовление, смирение и самоотречение, не заслоняет таинственной цели всего пути: стяжание мира Христова, встреча с небесным Странником и Гостем ищущих душ. «Ты приходишь! — я не вижу образа пришествия Твоего, вижу Твое пришествие…» — писал об «Аскетических опытах» Игнатия (Брянчанинова) Флоровский.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) предваряет свои «Аскетические опыты» следующими словами:

«Читатель, знакомый с Преданием Православной Восточной Церкви, легко усмотрит, что в предлагаемых его вниманию Опытах изложено учение святых Отцов о науке из наук, о монашестве, — учение, примененное к требованиям современности. Главная черта, которою отличается деятельность древнего монашества от деятельности новейшего, заключается в том, что монашествующие первых веков христианства были руководимы Боговдохновенными наставниками, а ныне, — замечает преподобный Нил Сорский согласно с другими позднейшими Отцами, — монашествующие должны наиболее руководиться Священным Писанием и писаниями Отеческими, по причине крайнего оскудения живых сосудов Божественной благодати. Объяснение этого направления и необходимости в нем составляет основную мысль Опытов на всем их пространстве.

Статьи, из которых состоит моя книга, написаны в разные времена, по разным причинам, преимущественно по поводу возникавших аскетических вопросов в обществе иноков и боголюбивых мирян, находившихся в духовном сношении со мною. Оканчивая земное странствование, я счел долгом моим пересмотреть, исправить, пополнить, собрать воедино и издать печатно все статьи, написанные мною в сане архимандрита. Счел я долгом моим сделать это по двум причинам: во-первых, по той, что многие статьи распространились в рукописях с большими или меньшими погрешностями; во-вторых, по той, что признаю себя обязанным представить христианскому обществу отчет по согляданию мною земли обетованной, точащей духовные дары и блага, — по согляданию монашеской жизни, какою она является в святом Предании Православной Восточной Церкви и какою Промысл Божий привел созерцать ее в некоторых живых представителях ее.

Затем остается мне просить у читателей снисхождения к моему скудоумию и молитв об убогой душе моей».

В моей жизни настал момент, когда я должен был или как можно лучше узнать Бога, или погибнуть. Жизнь порой бросает меня в бездну такого ослепляющего смятения и такой жестокой боли, что я теряю всякую надежду. Радость уходит. Не на что больше опереться.

Возможно, самый важный урок, извлеченный мной из этих мрачных периодов, состоит в следующем: в этой жизни нельзя избежать боли и проблем. Я могу жить в повиновении Богу, следовать духовной дисциплине и исповедовать свою приверженность ко Христу, но проблемы все равно останутся.

Больше всего я нуждаюсь в ком-то, кому можно довериться, кто посреди непредсказуемых житейских бурь дал бы мне надежду и радость. Мне недостаточно иметь план, которому я намерен следовать. Применение библейских принципов отнюдь не всегда гарантирует желательный для меня поворот событий. Без такого надежного друга мне остается либо притворяться, что дела обстоят лучше, чем есть на самом деле, либо сделать целью своей жизни облегчение боли. Но ни отрицание, ни попытки облегчить боль не принесут ничего, кроме погибели. Тогда безнравственность, безумие или самоубийство положат конец моей жизни.

Один из страхов космических навигаторов — очутиться на линии, не отмеченной на картах. Так можно попасть за Разлом Орла — вернуться возможно лишь к сильно постаревшим родным, если оттуда вообще можно вернуться… Однажды капитан корабля выходит из анабиоза; двигатели молчат, а на борту находятся посторонние…

Они появились в городе в среду перед рассветом; незамеченные, насквозь прошили улицы чередой расписных фургонов и автобусов — и ушли в сторону моря по старой дороге. Некоторое время спустя Заяц, проснувшийся почему-то в невообразимую рань, по обыкновению застыл перед кухонным окном с отцовским биноклем. Стадо пестрых машин сбилось в кучу на пустыре у обрывистого берега. Крошечные фигурки суетились, тянули, размахивали руками, — и вдруг в стороне от фургонов взвился пузырем шатер. А рядом другие люди уже таскали что-то плоское, тяжелое. Это разгружали, бережно укладывая на песок, огромные зеркала. Холодное блеклое солнце плавало в стекле, как задохшаяся рыба…

На въезде в Торбеево со стороны Рязанского тракта стоит большой красивый дом, весь в узорных наличниках. Это дом лучшего нашего резчика, Софрона Ивановича Голотеева. Когда-то Софрон славился на всю губернию. В их семье все Голотеевы какие были — все резчики. А самым умелым был брат Софрона, Пётр. Вот про Петра Голотеева моя сказка и будет…

Жуткая история из жизни зомби. Подарочек на свадьбу.

Первый день отпуска главного героя, предоставляет ему возможность поиграть в игру на выживание, в процессе которой, он узнает страшную тайну, которая была скрыта от него много лет.