Аудиокниги в Исполнении "Терновский Евгений": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 39

Роман «Азеф» ценен потому, что эта книга пророческая: русский терроризм 1900-х годов – это начало пути к тем «Десяти дням, которые потрясли мир», и после которых мир никогда уже не пришел в себя. Это – романсированный документ с историческими персонажами, некоторые из которых были еще живы, когда книга вышла в свет. Могут сказать, что книги такого рода слишком еще близки к изображаемым событиям, чтобы не стать эфемерными, что последняя война породила такие же книги, как «Сталинград» Пливье, «Капут» Малапартэ, которые едва ли будут перечитываться, и что именно этим может быть объяснено и оправдано и забвение романа «Азеф». Ну да! Я все это хорошо знаю. Такова судьба многих литературных свидетельств. Но «Азеф» это не только документальный роман, это и произведение искусства и искусства совершенного и очень личного.

Герой романа «Заклание волков» полицейский Марк Дрейтон влюбляется, но дальнейшие события с убийством непредсказуемы…

Вот взял и попал в прошлое, в самый конец XIX века, обычный парень 60-х годов века XX. Как настоящий комсомолец, знающий, что впереди 1917-й год, он начинает свою борьбу за дело будущей революции. И даже с Лениным встречается!

Историю культуры автор понимает как изображение развития или раскрытия некоторой основной психической стихии, проявляющейся через индивидуальные осуществления во всех сферах жизни изучаемой коллективности — от социально-экономических отношений до высот мистико-философского умозрения. Задача «очерка» сводится к выяснению главных черт в средневековой (IV—XIII вв. — основания такого хронологического определения даны в самом изложении) жизни «духа истории» со стороны их внешнего обнаружения, чем «история культуры» и отграничивается от лежащей в основе ее «метафизики истории». Такая постановка вопроса не вполне согласуется с временно господствующим в «исторической науке» направлением, ушедшим в специальные, но беспринципные искательства и пытающимся объединить разлезающуюся груду сведений только в неудобочитаемых компендиях и коллективных — точно синтез может быть коллективным делом! — «всеобщих историях». Однако она связана с забытыми традициями классиков истории и ее философского (не «методологического») осмысления, с именами Мишле, Тэна, Ранке и Буркхардта, Шеллинга, Гегеля и Фихте, небрежение заветами которых и привело нас к «лабораторным» методам и «микроскопическим» результатам.

«Шпиль» — Исторический роман – и философская притча, исследующая мельчайшие и темнейшие лабиринты души, одержимой «жаждой созидания»… Священник, отец Джослин, одержим идеей возвести над кафедральным собором города шпиль, подобного которому не будет во всей Англии. Однако и природа, и люди противостоят его честолюбивому замыслу: проседает фундамент храма, гнутся опоры, в страхе разбегаются прихожане. В опустевшем соборе прекращены службы, дело отца Джослина передано в суд инквизиции, но даже это не может заставить его остановить работы. А череда необъяснимых смертей, связанных со строительством, заставляет задуматься над тем, кому служит священник, возводя шпиль: Богу или дьяволу?

«История знает девять крестовых походов. Наш — десятый. Десятый крестовый поход явится самым тяжким и самым опасным. Да что там говорить, он станет величайшим, дерзновенным подвигом. Он начинается здесь, не медли! Против чего идем мы на битву? Против наркотиков, пьянства, разврата, насилия, преступности в городах, против бесчинства власть имущих. И мы победим, если ты поможешь нам. Если хочешь подробней узнать о Десятом Крестовом, спроси того, кто вручил тебе это воззвание, или заходи к нам, на «круглый стол» нашего сообщества. Если считаешь, что сможешь нам помочь в Решающем Бою, торопись вступить в наши ряды! Внизу значился адрес в Торонто, номер телефона. Судя по печати, текст воззвания универсален, рассчитан на распространение в широком масштабе — адреса к нему подпечатывались. Филип взглянул на оборот. Маленькая печать с гербом Соединенных Штатов. — Вроде относительно безобидная штука… — проговорил он. — Ну а что же все-таки это, «Десятый крестовый поход»?

Классический труд, написанный выдающимся английским историком в 1837 г., вышел на русском языке в 1907 г. и теперь переиздается к 200-летию Великой французской революции. Ее сделало знаменитым соединение исторически точного описания с необычайной силой художественного изображения великой исторической драмы, ее действующих лиц и событий. Книга полна живых зарисовок быта, нравов, характеров, проницательных оценок представителей французского общества. Часть 1. Бастилия Часть 2. Конституция Часть 3. Гильотина

Узел IV — «Апрель Семнадцатого» — Пасха 1917 года. – Встреча Ленина на Финляндском вокзале. – «Севастопольское чудо» Колчака. – Успех публичных речей Керенcкого. – Множество эпизодов «народоправства» в армии и в тылу. – 20 апреля Ленин организует первую большевицкую пробу сил. Стрельба на улицах по безоружным. Лозунги: «Долой Милюкова!», «Долой Временное правительство!» С утра 21 апреля – порыв безоружных добровольцев из интеллигенции выходить на улицы, защищать власть «от красной гвардии»; те – стреляют. Раненые, убитые, шумные споры и драки на улицах. Тревожные переговоры членов Исполнительного Комитета и Временного правительства – как погасить конфликт, но он не утихает весь день. – Непредвиденное сопротивление большевикам петроградской образованной публики – переменило планы Ленина: гражданскую войну пока отложим! Отголоски петроградского апрельского кризиса в Москве. Казачий съезд в Новочеркасске. Голод – судья революции. Фронтовые делегаты в Таврическом. – Ген. Корнилов подал в отставку с командования Петроградским округом. Съезд Главнокомандующих – в Ставке и в Петрограде. – Конфликтное составление коалиции Временного правительства с социалистами. Уход Гучкова. Отставка Милюкова. Керенский – военно-морской министр. – Революционная карьера Льва Троцкого.