Жанр "Юмор, сатира" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 135

Сказ для тех, кто уже давно не верит в жар-птиц, но хорошо знаком с троллями из соцсетей.


В некотором царстве, в некотором Интернет-государстве раскинулся шумный-прешумный Лес. А может, и не Лес это вовсе был, а огромный интернет-Базар, где с утра до ночи не умолкали голоса.

И жили недалече от того Базара особой породы зверолюди — Крикуны-Пустобрехи. Самый главный среди них был пузатый ТримальХион. Не колдун он был, не чародей, а так, пыль в глаза пускать мастак. Обзавелся он Волшебным Рогом — а может, и не волшебным, и не рогом, а просто Громкоговорилкой. И понеслось вещание… И понеслось вещание...

Собрался как-то вокруг него народ, а он и давай трубить через рог:
—Глядите-ка, Мастер из соседней слободы шкатулку новую сделал! А она кривая, между прочим! И дерево не то! И лак не блестит! И узор не тот! Ерунда, а не работа!

Сильно уж завидно ему было, что Мастер свободно жил, ни перед кем голову не склонял.

А сам-то ТримальХион за всю жизнь и щепки не обточил. Но прислуживаться и угождать богатым любил, и приплачивали ему за это, и одарили Волшебным Рогом, Громкоговорилкой, чтоб голос у него был ещё ГРОМЧЕ.

И сразу нашлись у него подпевалы-ТримальХоры, а по-народному — такие же Крикуны-хористы. Загалдели, заголосили, разнесли по всей округе кривду обманную. И не смел никто им перечить, –не то навалятся скопом — забьют до полусмерти.

А что же Мастер? А Мастер в своей светёлке-мастерской сидел и работал над шкатулкой. Услышал он этот гул и гомон. Вздохнул. Да не от обиды, — от жалости к ним, подпевалам злым.
– «Пустая посудина громче звенит» – только и сказал.
Потому что знал он великую тайну: крикуны больше всего на свете и боятся тишины. В тишине слышно, что у них внутри-то ПУСТО, словно в высохшем колодце или пустом ведре.

И решил Мастер не вступать в перепалку. Не кричать в ответ:
«А вот и не кривая моя шкатулка! А вот и дерево то самое, какое нужно!»
Принялся Мастер за новую поделку. За то время, что в Интернет-лесу шум да гам стоял, он с лёгкой усмешкой взглянул в сторону Базара, и даже перед своими домашними оправдываться не стал. Его РАБОТА была ответом на козни недоброжелателей. И, как человек дела, он просто ещё глубже погрузился в неё, как говорится, «с головой». Вкладывая всё своё мастерство, душу и сердце в неодушевлённый предмет, — он резал, оттачивал, шлифовал, полировал и изредка, как бы со стороны, любовался красотой каждой детали, каждой завитушкой узора.
Шкатулка вышла ещё краше прежней, точнее и узористее. А Крикуны тем временем всё продолжали «базарить» — спорить до хрипоты и переругиваться меж собой, — кому из них виднее, чья кривда прямее, чей спор забористей, а голос громче. От их гвалта у них самих уже в ушах звенело и в башке трещало.

И стали люди потихоньку от них отходить, сторониться, потому что устали от пустого нескончаемого шума-гама и пустопорожней болтовни. Потянулись люди по одному, а то и по два, по трое к Мастеру. Не за громкими словами, а поглядеть да потрогать своими руками то, что сотворил он в мастерской. Долго стояли потом с тихим изумлением, разглядывая работы мастера, молча восхищаясь красотой его поделок.
И стали понимать: и стар, и млад, что правда — не в крике и споре, а в умелых руках, делающих своё дело. Неважно, рождается ли это дело под стук молота кузнеца или в тишине ровного дыхания вышивальщицы, в ритмичной работе косарей или под скрип пера летописца. Правда в тех, кто свое дело ЛЮБИТ и на благо людское ДЕЛАЕТ.

Да. Я хожу по проспектам, сижу в чайханах, захожу в коворкинги и кофейни, смотрю в окна небоскрёбов, отражающих пыль, и всюду думаю одно и то же: Боже, какая жара! Какая безысходная жара! И какая, между прочим, скука… Днём я размышляю о судьбах Средней Азии и человечества, а вечером стою у «Пойтахта» с пластиковым стаканчиком лимонада и чувствую, что мне всё равно. Мне скучно даже скучать. Меня спрашивают: «Чем занимаешься?» Я отвечаю — «живу», но это, кажется, уже не профессия. Я философствую, но философия моя липкая, как узбекская халва в июле. Я читаю Хайдеггера, не понимая ни слова, зато чувствую себя человеком глубоко мыслящим. А когда совсем грустно — открываю TikTok, там тоже мыслители, только в движении. Я знаю всё и ничего: не помню, кто построил Ташкент-Сити, не знаю, сколько там этажей, кто мэр города, и сколько людей ежедневно фотографируют одно и то же здание. Я не знаю, почему в тени не прохладно, и почему, когда включают фонтаны, становится ещё жарче. Но зато я знаю, где делают лучший самаркандский плов и в каком кафе вайфай держит дольше всех — ведь, в конце концов, это и есть подлинное знание XXI века. Иногда я думаю: всё ли это не сон? Ведь всё в Ташкенте похоже на сновидение: люди бегут, машины сигналят, солнце не садится даже ночью, просто уходит на перекур. Я хотел бы быть деятелем, но во мне слишком много сомнения: идти в политику? в блогинг? в поэты? или, может быть, в бариста? Я боюсь ответственности и одновременно тоскую по смыслу. И когда кто-нибудь говорит о великом возрождении Востока, я киваю, делая умное лицо, и тихо шепчу: «Передать в комиссию…» Меня зовут Гамлет, я ташкентский. Не принц, не мыслитель, не реформатор, просто человек, уставший от жары и мысли, что смысл где-то рядом — за следующим перекрёстком, где снова пробка и продавец арбузов спорит с гаишником. Мне остаётся одно — ирония. Она спасает от пафоса, как тень — от солнца. Так и живу, между пыльной бессмертностью и липким абсурдом, глядя в зеркало кондиционера и думая: быть или не быть? Хотя в такую жару, честно говоря, лучше — не быть.

Произведение представляет собой острую политическую сатиру и притчу-аллегорию, высмеивающую механизмы диктатуры, пропаганды, культа личности и коллективного невроза в обществе, одержимом идеей «величия».

1. Жанр, Стиль и Тон

• Жанр: Сатирическое сказание, притча, комедия абсурда.
• Стиль: Ироничный, гротескный, с использованием гиперболы и «стёба». Язык нарочито простой, имитирующий народную риторику и медийные штампы.
• Тон: Смех сквозь страх. Автор добивается комического эффекта, описывая ужасные вещи в тривиальных, почти бытовых терминах (например, войны как «коллекционные карточки» или «любимый сериал»).

2. Ключевые Образы и Концепции

A. Великий Собиратель (Протагонист)

Это аллегорический образ диктатора, чья единственная мотивация — рейтинг.

• Политика как Театр: Его действия (войны, паузы перед камерой, поднятые брови) — это перформанс, направленный исключительно на рост популярности. Война для него — «шоу» и «национальный атрибут».
• Рейтинг как Мораль: Для него не существует моральных, экономических или социальных последствий; важен только «счётчик рейтинга» и «аплодисменты».
• Цинизм: «Чем меньше мозгов — тем больше аплодисментов» — эта внутренняя мысль Собирателя раскрывает его отношение к народу как к инструменту для достижения личного величия.

B. Народ (Общество)

Народ не является невинной жертвой; он — активный соучастник и потребитель пропаганды.

• Коллективный Невроз: Общество живет в состоянии «величия и тревоги одновременно». Страх перед врагами становится национальным ритуалом и источником гордости («Гордись, что боишься»).
• Имитация Страха: Народ активно ищет врагов, чтобы не потерять ощущение своей значимости. Спокойствие запрещено «законом патриотической логики».
• Мини-Собиратели: В последнем эпизоде народ сам перенимает привычки лидера, начиная «собирать» врагов и «захватывать» чужие скамейки, что символизирует полное усвоение и воспроизводство навязанной сверху паранойи.

C. Враги (Катализатор)

Враги в сказании не являются реальными противниками; они — абстрактная функция пропаганды.

• Вездесущность Абсурда: Враг скрыт в утюге, йогурте, прогнозе погоды, котах и дожде. Этот гротескный перечень показывает, что реальный враг не нужен — достаточно создать атмосферу тотальной паранойи.
• Функция Врага: Существование врага оправдывает любое действие Собирателя, поддерживает высокую тревогу и, следовательно, высокий рейтинг.

D. Духовные Скрепы (Механизм контроля)

«Скрепы» — это инструменты идеологического контроля, которые склеивают общество.
• Слияние Идеологий: Скрепы объединяют Церковь (молитва за величие), Историю (мы всегда правы, предки побеждали всех) и Коллективную Тревогу (враг повсюду).
• Скрепа Самообвинения: Самая циничная скрепа, которая заставляет гражданина бояться самого себя («Если ты не боишься врага — значит, ты враг самому себе»), обеспечивая внутреннюю цензуру.

3. Основная Идея (Сатирический Удар)


Основной сатирический удар направлен на демонстрацию того, как политика и война превращаются в популярное развлечение (ток-шоу) для масс, а страх становится национальной валютой. Автор показывает порочный круг, в котором:
Рейтинг → Война → Тревога → Величие → Аплодисменты → Рейтинг
Народ добровольно обменивает мир и здравый смысл на чувство «национального триумфа», которое требует постоянного ощущения страха и новых «побед». Истинные последствия (хаос, разрушение, пустые полки) игнорируются, потому что важнее сохранить «ритуал восхваления».


4. Художественное Заключение


«Сказание» — это жесткое и актуальное произведение, которое через юмор и абсурд обнажает глубокие проблемы российского общества: готовность принять ложь и насилие ради иллюзии собственной значимости и страх перед тишиной и спокойствием, которые воспринимаются как отсутствие патриотизма.