Жанр "История" аудиокниг на Audiobukva.ru, страница 75

В романе известной французской писательницы Анны Берне увлекательно повествуется о жизни римского всадника Понтия Пилата, прокуратора Иудеи, помимо воли принявшего решение о казни Иисуса Христа.
Пройдя через многие тяжелейшие жизненные испытания и невзгоды, этот жестокий человек, истинный римлянин, воспитанный в духе почитания традиционных богов и ставивший превыше всего интересы Вечного города, не только глубоко проникся идеями христианства, но и оказался способным, в меру своих сил и возможностей, воплощать их в жизнь.

Оригинальное беллетризованное жизнеописание самого загадочного исторического персонажа, первого монарха на Земле, основателя империи Ахеменидов. Мудрый военачальник, Кир Великий доверял советам своих генералов и считал дипломатию лучшим оружием. Умный руководитель, он сумел подобрать преданных исполнителей и склонить на свою сторону большинство народов Древнего мира, убедив их драться не против, а за него. Он всегда удачно выбирал момент и действовал молниеносно. Он остался в истории страстным любителем животных и великим созидателем: строителем высотных дорог, изобретателем курьерской почты и перекидных мостов из лодок через Дарданеллы. А также монархом, который жил по законам этики и свято поддерживал традиции гостеприимства. В книге отражены основные исторические события далекой эпохи, мастерски воссоздана атмосфера VI века до Рождества Христова, когда загадочное племя персов, изолированное в горной местности Южного Ирана, достигло превосходства над всем цивилизованным миром, потратив на это чуть больше 30 лет.

Поздняя осень 1941 года. Гитлеровцы рвутся к Москве, по в их глубоком тылу, за тысячи километров от фронта, на руинах Брестской крепости, продолжают звучать выстрелы, унося жизни солдат Вермахта… 22 июня немецкое командование отводило на се захват всего несколько часов — но организованное сопротивление удалось сломить лишь через неделю жесточайших боев, отдельные защитники крепости сражались до глубокой осени, а последний из них принял свой смертный бой 5 декабря — в тот самый день, когда Красная Армия перешла в победное наступление под Москвой. Как ему удалось совершить невозможное, почти полгода не сдаваясь не только врагу, но самой смерти? Через какой ад, через какие муки пришлось пройти? Израненный, обмороженный, голодающий, обреченный — откуда он черпал силы, чтобы продолжать бой? Помнил ли слова Фридриха Великого «Русского солдата мало убить — его надо еще и повалить»? Кто он, последний защитник Брестской крепости? И почему убившие его немцы, заглянув в лицо и обыскав тело, поняли, что проиграли эту войну?

Сегодня, когда сняты запреты, более семидесяти лет сковывавшие историческую мысль, стала возможной публикация книг, которые в корне меняют наши взгляды на многие исторические события. Представляемая книга талантливого английского историка, доктора Несты Хелен Вебстер заставляет по новому переосмыслить события последних столетий, начиная с Французской революции 1789 года и заканчивая сегодняшним днем; даёт возможность понять, почему столь активно вмешиваются в нашу жизнь «западные учителя, борцы за права человека», почему опять славянские народы стали объектом экспериментов «тайных организаций», па протяжении столетий терроризирующих население многих стран. Предлагаемая книга является идейной основой пересмотра официальной истории революций, представляющей и сегодня революционеров героями, борцами за права человека, которые на самом деле были и есть слепым орудием в руках масонов-иллюминатов и «финансового интернационала». Эти враги цивилизации, определив символами пятиконечную масонскую звезду и красное знамя, ввергли человечество в царство крови, лжи и порока. В книге раскрываются тайны депопуляции, массовых терроров и голодоморов французского, русского и других народов мира.

Бедная как церковная мышь дворянка и молодой барон Майнау, чье богатство может соперничать лишь с его красотой… Что между ними может быть – брак по расчету, брак из мести бывшей возлюбленной или брак, заключенный на небесах? Графиня, мать Юлианы, не привыкла ни в чем себе отказывать, а ее дети вынуждены сами зарабатывать на жизнь. Когда руки Юлианы попросил барон Майнау, самый богатый жених Германии, графиня с радостью согласилась. Юлиана подчинилась воле матери, не зная, что женитьба на ней стала местью барона его неверной возлюбленной. Однако скоро она узнает правду и…

В романе «Кирилл и Мефодий» известный болгарский писатель Слав Хр. Караславов рассказывает о братьях Кирилле и Мефодий — гениальных просветителях и ученых, создателях славянской азбуки и письменности.

XVII век. Россия борется за укрепление своих южных границ. Огромная турецкая армия приходит под свободный город Азов с целью захватить его и терпит поражение от пятитысячного отряда казаков. В романе обрисованы картины жизни и быта ремесленников, крестьян, русской и турецкой знати, переплетаются судьбы разных по социальному положению людей.

Историки литературы очень любят исследовать вопросы о зависимости писателей друг от друга и о влиянии предшествующих на последующих. Мне лично эта литературоведческая традиция представляется малопродуктивной даже и с чисто научной точки зрения. То, что один писатель своим творчеством напоминает другого, очень часто объясняется не влиянием, не воздействием одного на другого, но сродством их душ, а потому и стилей. Стиль и душа неотрывно связаны друг с другом. Установление этих созвучий гораздо важнее, чем установление влияний. О том же, кто из русских писателей Зайцеву наиболее созвучен и за что им любим, он сам рассказал в своих трех монографиях о Жуковском, Тургеневе и Чехове. Написаны все три монографии по-зайцевски. Не извне, а изнутри. С интуитивным проникновением в жизненные судьбы любимых им авторов и с повышенным вниманием к религиозным темам их творчества; по отношению к Чехову это подчеркивание религиозной темы кажется на первый взгляд не вполне оправданным, но при более глубоком проникновении в зайцевское понимание Чехова, оно все же убеждает. Очень важно и ценно в этих монографических работах Зайцева и то, что жизни писателей и развитие их творчества даны на тщательно изученном и прекрасно написанном фоне русской культурной и общественной жизни. Это прежде всего относится к Тургеневу и к Жуковскому. В меньшей степени – к Чехову. Но все же и за ним стоит фон нашего времени. Считая Жуковского истоком русской поэзии, Зайцев не преувеличивает ни его художественного дара, ни числа его бесспорных творческих удач. Он лишь отмечает особенности его поэтического дарования: «легкозвонную певучесть» его голоса, «летучий сквозной строй» его стиха и «спиритуалистическую легкость» его поэзии. Восхваляет он его лишь указанием на то, что в Жуковском впервые раздались те звуки, что создали славу великого Пушкина. Жуковский, – пишет Зайцев, – русский Перуджино, через которого войдет, обгоняя и затемняя его, русский Рафаэль. Тхоржевский в «Истории русской литературы» упрекает Зайцева в том, что он в своей «мастерской книге» о Жуковском стилизует поэта под святого. Упрек этот, мне кажется, неверен уже потому, что Зайцев многократно называет Жуковского романтиком. Романтизм же, не отделимый от той или иной формы религиозности, со святостью никак не соединим. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно попытаться назвать Серафима Саровского романтиком. А кроме того, Зайцев подчеркивает, что Жуковский – «Скорее прожил жизнь около церкви, чем в церкви». «Церкви он несколько боялся, как бы стеснялся, духовенство знал мало… Его религиозность носила всегда очень личный характер»…