Аудиокниги в Исполнении "Абдуллаев Джахангир": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 28

Из большого числа аудиоверсий поэмы «Руслан и Людмила», которые я успел обнаружить в Киберпространстве, понравилась мне, как декламатору, лишь одна: в исполнении Александра Клюквина; понравилась тем, что декламатор понимает то, что он исполняет – понимает содержание текста, на первый взгляд простого, ибо сюжет не замысловат, а тем более, написан легким пушкинским слогом, но, тем не менее, текстом сложным, с точки зрения декламации, как я сам в этом ни раз убеждался, пытаясь предвосхитить то, что на мой взгляд было самым лучшим. Разумеется, на все сто не получилось, да и не мне судить об этом, ибо неразумно быть субъективным в данном вопросе — пусть слушатель оценит. Возможно, не кривя душой, скажу, если я и предвосхитил мастера слова хотя бы в чем-то, хотя бы в каких-то моментах, хотя бы, скажем, процентов на двадцать-тридцать, значит, и я оставил свой декламаторский след в исполнении этого вечного истинно русского произведения, созданного, как сказал другой классик, «Солнцем русской поэзии», почитаемого, как литературного гения, во всем мире.

Так и получилось, что и я не мог себе позволить пройти мимо и этого произведения, создав на его основе еще одну аудиоверсию в собственном исполнении. Возникает вопрос: что же меня побудило на это довольно-таки нелегкое, но очень интересное, предприятие? Разумеется, не то, что мне что-то НЕ понравилось в исполнении Александра Клюквина, скажу даже, наоборот, оно меня вдохновляло, и слушал я его неоднократно, далее совершенствуясь в искусстве декламации, мастерство которой, как я полагаю, не ведает границ.

Нет сомнений, у Александра Клюквина есть свой шарм и почерк в декламации, что и создает его неповторимую манеру, по которой его легко узнаешь, и не только по его баритональному тембру голоса! К примеру, нельзя спутать клюевскую манеру с манерой Табакова: если последний выражает смысл сказанного преимущественно за счет удлинения паузы, то первый логически выделяет в тексте знаменательные слова, своеобразно их интонируя — если можно так выразиться, эмоционально их выделяя, создавая тем самым своеобразный декламаторский рисунок. Почему «рисунок»?! Да потому что декламатор за счет просодии, а также своей манеры декламации, где имеет место и шарм, кстати, которым особенно обладает Табаков, позволяет слушающему вообразить себе четкую, объемную, красочную картинку того, что он слышит.

Итак, было несколько причин, которые побудили меня, как декламатора, взяться за озвучивание поэмы «Руслан и Людмила»:

Самое первое: разумеется, хотел оставить в истории декламации свою манеру и почерк, по которым меня могут также легко узнать.

Второе: хотел, изобразить, если так можно выразиться, «холерическую» манеру декламации (Кстати сказать, А. С. Пушкин, будучи холериком по темпераменту, остается преимущественно холериком и в ему присущем слоге, что должен знать и декламатор его стихов и поэм!).

Третье, и немаловажное: хотел воспользоваться музыкальным и шумовым сопровождением, которое, на мой взгляд, больше всего подходило бы к смыслу и содержанию текста, дабы подчеркнуть его эмоциональную и смысловую составляющие, заставить зазвучать содержимое текста в тон той эпохе, в которой происходит действие.

Ну и пятое: хотел, разумеется, чтобы у слушателя был более широкий выбор.

И вот, прямо сейчас возникла очередная мысль: возможно, благодаря новой аудиоверсии поэмы «Руслан и Людмила», слушатель вновь вернется к прежней озвучке, чтобы лучше ее воспринять и еще более по достоинству ее оценить.

Желаю моему дорогому слушателю приятного времяпровождения за прослушиванием сего произведения!

Джахангир Абдуллаев,
13 декабря 2020 г.

Первый рассказ, «Чудик» повествует нам о молодом человеке, Василии Князеве, 30 лет, всю жизнь живущем в селе и работающим трактористом. Был он всегда весел, правдив, говорил то, что на сердце, никогда не кривил душой, и поступал порой очень необычно. Вася любил своего брата, но 12 лет не видел, поэтому решил съездить в город, навестить Дмитрия и племянникам подарков привезти.
Приехал к брату, жена его сразу невзлюбила. Главный герой старался с нею подружиться, даже коляску детскую раскрасил, но все равно услышал с улицы, как та бранится. Больно было ему, поэтому решил уехать, — без упреков и обвинений. Радостно прыгал он по мокрой траве у себя в селе и был этим счастлив.
«Миль пардон, мадам» рассказывает нам о Брониславе Пупкове. В своем селе он славился тем, что был очень хорошим охотником, проводником, балагуром и невероятнейшим вруном. У Броньки была болезнь, — он всем рассказывал одну и ту же историю о том, как он лично стрелял в Гитлера и промахнулся. Все жители смеялись над ним, зная эту его слабость, и с удовольствием отправляли ко всем приезжим. «Прошу плеснуть», — так начиналась его трагическая история, над которой он плакал сам, а потом еще долгое время переживал. Как правдоподобно она звучала! (Подробнее)
«Думы» рассказывают нам о Кольке, молодом человеке, играющим по ночам на своей гармошке, после того, как он из клуба провожал свою девушку Нину, на которой хотел жениться. Никаким особым делом Колька занят не был, вырезал фигурки из дерева, да играл по ночам так, что все жители возмущались, но со временем настолько привыкли, что без гармошки уснуть не могли. Одолевали их разные думы.
Описанных в данных рассказах людей очень сложно понять, и многие их не понимают и считают дурачками, но именно в таких людях скрывается тот непостижимый русских характер. Благодаря этому характеру русский человек может плакать, обнимаясь с деревьями, бегая босиком по мокрой траве, слушая задушевные песни.

Слушайте также рассказы:

«Алёша Бесконвойный»
«Штрихи к портрету»
«Упорный»
«Сильные идут дальше»
«Микроскоп»
«Гена Пройдисвет»
«В профиль и анфас»
«Залетный»
«Ваня, ты как здесь?!»
«Верую!»
«Даёшь сердце!»
«Петька Краснов рассказывает»
«Стёпка»
«Сапожки»
«Обида»
«Срезал»
«Мастер»
«Непротивленец Макар Жеребнов»

Отказавшись от традиционного для дочеховской драматургии столкновения и борьбы персонажей по поводу какого-то события, Чехов создает новаторскую художественную структуру, основанную на воспроизведении жизни в ее будничном повседневном течении. Задача его сводится к тому, чтобы ввести нас во внутренний мир своих героев, таких, как Астров, Войницкий («Дядя Ваня»), Тузенбах, Вершинин, сестры Прозоровы («Три сестры»), поведать нам об их сокровенных мыслях. Своеобразная условность, к которой прибегает при этом драматург, состоит в постоянной погруженности подобных персонажей в думы о своей жизни, о жизни, которая их окружает. Знакомя нас с этими потаенными мыслями героев, Чехов и подводит зрителей к убеждению, что жизнь эта унизительна и нетерпима, что жить так дальше невозможно.
Если в «Дяде Ване» главным было отрицание строя жизни такого, какой он есть, то в «Трех сестрах» уже уверенно звучит мысль о его неизбежном изменении. «Пришло время, — говорит Тузенбах, — надвигается на всех нас громада, готовится здоровая сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую скуку». Герои Чехова теперь порывают со старым миром не только духовно, но и практически, на деле начинают искать пути к новой жизни. Таковы Тузенбах и Ирина («Три сестры»). В рассказе «Невеста» эта тема получает свое дальнейшее развитие.