Аудиокниги в Исполнении "Абдуллаев Джахангир": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 45

«Егерь» произвел сильное впечатление на писателя Дмитрия Григоровича (кажется такое же впечатление этот рассказ произвел и на Дмитрия Быкова, который озвучил его так, что все чтецы, включая и меня, отдыхают!). Дмитрий Григорович в письме от 25 марта 1886 г. выразил своё восхищение и призвал Чехова оставить юмористический жанр позади и сконцентрироваться на более серьезных вопросах. В своём ответе от 28 марта Чехова признался, что до сих пор он никогда не воспринимал свои литературные упражнения серьезно. «Я не припомню ни одного рассказа, который я бы написал больше, чем за день, и „Егерь“, который вам так понравился, на самом деле был написан в ванной!». Здесь я широко улыбаюсь...

Александр Лазарев-Грузинский в своих воспоминаниях цитирует Чехова, который однажды сказал ему следующее: «видимо, сразу после моего „Егеря“, который появился в Петербургской газете, Григорович посетили Суворина и сказал ему: ― Алексей Сергеевич, пожалуйста, пригласите Чехова в Новое время. Просто прочитайте его „Егеря“. Для вас было бы преступлением не заполучить этого писателя. Суворин обратился к Курепину, от которого я получил приглашение в письме о присоединении к газете „Новое время“».

Труд Джахангира Абдуллаева, посвященный последнему диалогу Сократа, представляет собой не просто хронологический пересказ ключевых текстов Платона, но – и это важнейшая заслуга автора – анатомический срез эпохи, рокового момента в великом цикле развития человеческого духа.

С точки зрения эволюционной этики, которая единственно способна измерять исторические события подлинной, палеонтологической меркой, падение Афин есть классический пример регресса. Город, некогда достигший сияния Калокагатии — гармонии прекрасного и доброго — после поражений в войне погружается в состояние общественной энтропии. Это типичный диагноз: коллективное сознание, уставшее от сложной, но необходимой работы по самосовершенствованию, начинает жаждать «простых ответов» и, что страшнее, «виноватых». Это — инстинкт самосохранения, искаженный страхом, мелкое, животное начало, которое отвергает собственную высшую нервную систему.

В этом осиротевшем от мудрости городе Сократ выступает не просто человеком, а вектором восходящего развития. Он — Овод, необходимый элемент социальной Диалектики, который должен будить «тучного, но обленившегося коня» Афин. Автор блестяще демонстрирует, что конфликт разворачивается не между философом и законом, а между Эросом (космической жаждой познания, стремлением к истине) и Танатосом (мелкобуржуазным страхом перед переменами и ответственностью).

Суд над Сократом — это, по сути, суд над Программой Будущего. Отказ философа от лживых защитных речей, его требование награды за свою просветительскую деятельность — это не дерзость, а высший акт самоутверждения духа. Он доказывает, что «жизнь без испытания… не есть жизнь для человека», утверждая тем самым примат разума и этического долга над биологической длительностью существования.

Наивысшая ценность работы Абдуллаева в том, как точно он фиксирует момент трансмутации: смерть Сократа не была поражением. Она стала его последним, величайшим сократическим диалогом, благодаря которому его идеи, записанные Платоном, обрели бессмертие Идеи. Это вечный урок для грядущих поколений: общество, которое устраняет своего Овода, своего критического мыслителя, добровольно обрекает себя на духовное угасание и погружение в тмуть исторического застоя.

Данный труд — важное напоминание о том, что долг Асклепию (плата за «лекарство от жизни»), есть плата за отказ от пути восходящей эволюции.

Это напоминание о том, что, следуя Вашим сохраненным инструкциям (риск идеального героя, активность Ширин и ритм повествования), я должен помнить о них при написании новых глав.

Евгений Викторович Абдуллаев,
прозаик, поэт, критик, философ и педагог

Информация к размышлниию

Современные исследователи творчества Чехова отмечают, что в рассказе «Налим» немало смешного, иронического. В своё время литературовед А. Б. Дерман относил произведение к серии «виртуозных юморесок». Внешний облик каждого героя рассказа, по мнению исследователей, по-чеховски традиционно ироничен, а у каждого персонажа «обнаруживается характеризующая ироническая деталь, портреты их даны в насмешливо-ироническом плане».

Персонажи

Герасим — плотник, «высокий тощий мужик с рыжей курчавой головой».
Любим — плотник, «молодой горбатый мужик с треугольным лицом и узкими китайскими глазками».
Ефим — пастух, «дряхлый старик с одним глазом и покривившимся ртом».
Василий — кучер, «разбитной и развязный малый»
Андрей Андреич — барин.

Сюжет

Действие происходит летним утром около строящейся купальни. В воде больше часа стоят плотники Герасим и Любим. Они пытаются удержать в воде налима, который скрывается под корнем ивы. Проходит время. Попытки зацепиться за рыбу терпят неудачу. К ним присоединятся пастух Ефим, который ради налима бросил стадо. Но ничто не помогает. Появившийся барин Андрей Андреич узнаёт в чём дело и зовет на подмогу кучера Василия. Тот появляется и тоже лезет в воду. Теперь налима ищут вчетвером. Андрей Андреич не выдерживает и сам лезет в воду, но и его вмешательство не помогает. Тогда Герасим приносит топор и Любим рубит им корень. Андрей Андреич сам нащупывает и вытаскивает налима. Все довольны и оценивают вес рыбы. Но тут налим делает резкое движение хвостом, вырывается и уплывает.